Александр Бруссуев - Не от мира сего-3
- Название:Не от мира сего-3
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:CИ
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Александр Бруссуев - Не от мира сего-3 краткое содержание
Третья книга по мотивам древних Былин. Илейко Нурманин, Дюк Стефан, Садко и загадочный народ гуанчи — познание Истины продолжается. Разве можно эти поиски прекратить? Весело и познавательно, было очень интересно писать. Не для чтения поэтам (особенно — поэтессам), учителям литературы и прочим Судиям. Приятного знакомства с приключениями Богатырей! С уважением Брусс.
Не от мира сего-3 - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Когда Илейко спиной ощутил твердую преграду для дальнейшего продвижения назад, то каким-то образом понял, что дошел до креста. Как ни странно это принесло некое облегчение. Может быть, когда чувствуешь поддержку изначальной, истинной Веры, то душе делается легко. Или потому, что неприятель сделал паузу в своих рьяных попытках зарезать стойкого бородатого дядьку, выкосившего у них уже половину людей, приплывших на корабле.
Инквизиторы, совещаясь отрывистым лаем — нормально говорить у них уже не получалось — склонялись вызвать помощь в лице лучника. Но для вызова требовался доброволец, а прочим предстояло дальше возиться с непокорным туземцем. Добровольцем вызвался каждый.
Илейко не позволил себе продолжительного отдыха, потеря крови способствовала потере сил. Он опять ринулся на врагов, смахнул одному, повернувшемуся спиной к кресту, голову с плеч — вероятно, это был самый горячий сторонник сделаться гонцом за лучником. А дальше нога у него поскользнулась, вероятно, в излитой фонтаном из обезглавленного тела крови, и Илейко упал, выставив перед собой меч. Сразу несколько обрушившихся на его оружие клинков высекли сноп искр.
Потом же на землю свалился один инквизитор, за ним — другой, третий. Лив, воспользовавшись этим, поднялся на колени, все еще обороняясь кривым иззубренным мечом. Но на него уже никто не обращал внимания. Враги, угадываемые в сумерках по гортанным крикам и смутным низкорослым силуэтам, падали друг за другом, словно у них случился мор. И имя тому мору было Эйно Пирхонен.
17. Пасха
Илейко встал на ноги и понял, что равновесие удержать получается с трудом. Из темноты вокруг раздавались слабые стоны.
— Над землей бушуют травы,
Облака плывут кудрявы.
И одно — вон то, что справа — это я.
Это я, и нам не надо славы.
Мне и тем, плывущим рядом,
Нам бы жить — и вся награда
Но нельзя, [184] А. Егоров, «Выпускникам 41», (примечание автора)
— сказал лив почти шепотом. Он не понимал, почему, вдруг, все так закончилось. Наверно, потому что умер вопреки предсказаниям.
— Ну, откуда такая мрачность в суждениях, брат? — спросил Эйно Пирхонен, появляясь из темноты с окровавленным мечом. — У нас только жизнь начинается.
Больше говорить он не стал, потому что спешно подставил плечо под покачнувшегося вперед лива. Усадив его у креста, он спешно перевязал ему раны разорванной тут же нательной рубахой. Полуголые, перепачканные кровью, светловолосые, высокие — они теперь действительно напоминали двух братьев. У Илейки оказалась сломана левая рука, гуанча соорудил из двух специально для этого дела разваленных вражеских клинков шину, подвязав руку к шее.
— Однако ты постарался, брат, — кивая себе за спину, сказал Эйно Пирхонен.
— Так они первые начали, — ответил Илейко, которого от потери крови начала колотить дрожь. — Сколько их тут полегло?
— Больше десятка, — предположил гуанча, подымаясь сам и поднимая лива.
— Одиннадцать?
— Двадцать пять твоих и пятерка-шестерка моих, — безразличным тоном поведал Эйно Пирхонен. — Нам надо в пещеру. Будем там скрываться, пока все не утихнет.
«Ну, вот, наука твоя, Святогор, и пригодилась», — подумал Илейко. — «Еще пятерых первых добавить — получится много. Только с руками мне не везет».
— Это потому, что ты ими активно работаешь, — отреагировал гуанча, то ли умеющий читать мысли, то ли лив уже не мог держать язык за зубами. — Кто не работает руками, тот теряет голову. Ох и обозлятся же вражины! Знатный был поединок!
Они вошли во чрево пещеры, в которой почему-то было не так темно, как снаружи. Сам воздух, должно быть, светился. Илейко не пытался ориентироваться, либо как-то запомнить путь. Все его помыслы вместе с остатками сил были устремлены к одной цели: дойти куда-то, лечь там и отключить свой натруженный организм. Иначе он, организм, не выдержит и отключится сам. Эйно Пирхонену тогда придется волочить его волоком.
— Эйно! — позвал он своего товарища. — Так гуанчи же ушли! Время кончилось. Ты-то теперь как? Почему?
Действительно, Морской Царь самым последним ушел в «светлое будущее». Путь за ним закрылся. Кто не успел, тот опоздал.
— Да, брат, Народ Моря ушел, его время кончилось. Но другое время началось. Эйно Пирхонен тоже ушел. А я остался, потому что не мог бросить тебя, старина. Мы поняли, что с тобой что-то стряслось, а гуанчи своих не бросают. В самом деле, не Царю же мчаться на выручку!
Они спускались вглубь пещеры мимо замерших навеки хахо, мимо вросших в каменный пол, подобных стражам, сталагмитов, пока у небольшого озерца Эйно Пирхонен не сказал:
— Вот здесь и будем ждать у моря погоды.
Илейко облегченно выдохнул. Когда он снова вдохнул, то гуанча протягивал ему сосуд с вином: «Это придется пить, хахо не обидятся». Один глоток согрел иззябшее тело, второй глоток почему-то превратился в лепешку с мелко изрубленным вяленым мясом. Лив еще раз вздохнул и огляделся: он был совершенно один, только воздух как-то загадочно мерцал. Он зажмурил глаза, а когда снова их открыл, то Эйно Пирхонен смачивал в воде из озерца повязку, которой потом обмотал ему руку: «Вода поистине живая. Зарастет, как на собаке». Илейко посмотрел на свою руку, но увидел почему-то реку Седоксу, из которой он вытаскивает знатного леща.
«Если я в пещере, то сюда могут забраться дикие звери, либо, по крайней мере, крысы», испугался он, но страх возразил ему голосом Эйно Пирхонена: «Тогда бы они давно пожрали всех хахо. Сюда доступ всякой твари закрыт. Не потому, что вредно, а потому что ими овладевает ужас. Даже лошадь Заразу Буслаю пришлось на плечах носить».
Илейко пробыл в блаженном беспамятстве, лишь на короткое время просыпаясь, несколько дней. Неподвижность и забота, сопровождаемые полным покоем — это было все, что нужно человеку для восстановления здоровья и сил после очередного подвига. В краткие мгновения бодрствования он пытался разрешить для себя дилемму: один он здесь, а Эйно Пирхонен — всего лишь призрак, либо нет?
Илейко помнил, как он увидел ворона в небе перед началом всего этого безобразия. Тогда он не подумал ни о чем. Теперь же птица-вестник казалась предзнаменованием. Ее роль в истории человечества пытались умалить. Как же — ее взгляд на Землю зачастую представлялся взглядом Господа. Кто-то пытался уверить, что во времена Потопа ворон, выпущенный Ноем, ничего толком не сделал, полетал-полетал да и вернулся обратно короедов с Ковчега выковыривать. А выпущенный ему на смену голубь и ветку принес, да еще и волшебным образом никому на голову не нагадил.
«По прошествии сорока дней Ной открыл сделанное им окно ковчега и выпустил ворона, который, вылетев, отлетал и прилетал, пока осушилась земля от воды. Потом выпустил от себя голубя, чтобы видеть, сошла ли вода с лица земли». [185] Бытие гл. 8 ст. 6, 7, 8
Интервал:
Закладка: