Александр Бруссуев - Не от мира сего-3
- Название:Не от мира сего-3
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:CИ
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Александр Бруссуев - Не от мира сего-3 краткое содержание
Третья книга по мотивам древних Былин. Илейко Нурманин, Дюк Стефан, Садко и загадочный народ гуанчи — познание Истины продолжается. Разве можно эти поиски прекратить? Весело и познавательно, было очень интересно писать. Не для чтения поэтам (особенно — поэтессам), учителям литературы и прочим Судиям. Приятного знакомства с приключениями Богатырей! С уважением Брусс.
Не от мира сего-3 - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Ворон не оправдал доверие, а голубь, тоже в первый раз облажавшись — оправдал. А ведь подлее птиц, нежели голуби, на Земле найти трудно. И он, подлец, принес веточку. Голуби то и делают, что ветки в клювах исправно таскают, хотя гнезд особо не вьют. Чтобы от других птиц отбиваться, не иначе. Ладно, может, кто и принял ворона за кого-то другого, не существенно. Существенно, что он принес с собой на Ковчег. Можно сказать, что пальмовую ветвь, если не вдаваться в подробности. А, вдаваясь, получится, что вербу [186] palmu — верба, в переводе с финского, (примечание автора)
, в честь чего и получился предпасхальный праздник «Вербное воскресенье» [187] palmusunnuntai — вербное воскресенье, в переводе с финского, (примечание автора)
. Старина Ной и его домочадцы не могли не праздновать начало новой жизни на очищенной водами Потопа Земле. И тогда становится не так уж и важно kapeta [188] голубь на руническом санскрите, (примечание автора)
, либо kakola [189] ворон, на том же языке, (примечание автора)
. Ka — и баста. Хотя, вообще-то, важно. Ворон — вестник Господа, без Творца это дело никак обойтись не могло. Второе пришествие человека на Землю, все-таки.
Лежал Илейко в самых недрах маленькой земли, прозванной островом Пальма, поправлял свое пошатнувшееся здоровье, и невдомек ему было, что жизнь, кипевшая на покинутых гуанчами островах Канарского архипелага, созидала для себя новую историю, в которой не было места ни ливонскому языку, ни рунам санскрита, ни древнейшим праздникам Веры, да и сама вера в Господа подменялась чем-то бездумным и сослагательным, исходящим из практикуемых властью церквей. Древний равносторонний крест инквизиторы разбили, заложив на его месте свой храм, обросший позднее городом, имя которому, не мудрствуя лукаво, дали Санта-Крус-де-ла-Пальма — святой крест острова Пальма. Память сама о себе дает знать, даже вопреки согласованиям.
Открыв в очередной раз глаза, лив внезапно понял, что вновь закрывать их отчего-то не хочется. Он пошевелил пальцами на сломанной руке и прислушался к своим ощущениям: вроде зажили кости. Конечно, мечом пока не махаться, но чесать бороду уже можно. Илейко не чувствовал голода, холода и жажды. Огляделся — в слабо светящемся воздухе пещеры проступали контуры стен, выход, сталактиты и сталагмиты, а также лежащий рядом человек. Он потрогал его за плечо, тот сразу сел на своем месте и с хрустом потянулся, обернувшись Эйно Пирхоненом.
— Ну, как у нас дела? — спросил он у Илейки.
— Так оживаю, — ответил тот.
— Тогда у меня есть две новости.
— Плохая и очень плохая, — коротко усмехнулся Илейко. — Ты мне лучше скажи, что мне с тобой делать?
Эйно Пирхонен в ответ пожал плечами и протянул ему сосуд, один из тех, что всегда рядом с хахо стояли: очнутся они на Страшный суд, предшествующий Рагнареку, захотят попить и поесть, хотя бы чисто символически — внутренностей то у них того, нету. Выходит, обнесли они с гуанчей его несчастных соплеменников, пусть и мертвых в настоящий момент.
— Да, — притворно укоризненно замотал головой лив, но товарищ его неожиданно оборвал.
— Нет больше Эйно Пирхонена, — сказал он. — Ушел перед Морским Царем на малиновый звон.
— А кто же тогда остался? — удивился Илейко.
— Тык, мык, — не очень внятно промямлил гуанча. — Иванович.
— Ага, — согласился лив. — По мне «тык», как и «мык» — ай, какие почетные имена! Главное, что — Иванович.
Гуанча задумался: выбор нового имени оказался делом непростым. С ним как-то придется жить оставшееся время, откликаться на него. Ивановичей, конечно, как собак нерезаных. На такое имечко и отзываться неинтересно.
— Как ты говоришь? — почесал в голове Эйно Пирхонен. — По-тык, мык-ай — Потык Михайло получается. Михайло Потык — очень грозно и необычно. Вот он, кто я теперь. Прошу любить и жаловать.
Илейко пожал плечами: ладно, пусть будет так. Новое имя — новая жизнь. Хорошо, что не с чистого листа, память осталась.
— Так какие новости, Михайло Потык? — спросил он.
Тот не отозвался, погруженный в какие-то свои думы, связанные, вероятно, с новым именем. Ну, да, вот так сразу привыкнуть к этим двум словам, которые еще вчера вечером ничего вообще не значили?
— А? — он все-таки нашел в себе силы выплыть из своих облачных грез.
— А! — осознал вопрос и даже догадался, к кому он обращен. — Ну, так плохие новости в том, что мы провели в пещере уже два с лишним дня. Так что, скорее всего, банкет по поводу возвращения Садка в Новгород придется пропустить. А очень плохие — мы не сможем отсюда выбраться незамеченными. Даже ночью. Инквизиторов стало, как муравьев. И все они воздвигают церковь на месте древнего креста. Мимо никак не просочиться. Вот такие у нас теперь дела.
Илейко призадумался: век в подземелье не просидишь. Попытаться найти другой выход из пещеры — это плутать в горе без огня, без еды, идти неизвестно куда, стукнуться головой о камень и примкнуть к армии хахо. О добровольной сдаче инквизиторам в плен даже речи быть не может. Выйти и самоубиться в новом бессмысленном побоище? Совсем глупо.
— Слушай, Михайло Потык! — сказал он, старательно проговаривая новое имя.
— Я, Михайло Потык, тебя слушаю, — сейчас же отозвался былой Эйно Пирхонен.
— А что там у нас с запасами железных хлебов и сапог?
— Да с ними все в порядке: хватит не только на двух человек, да и не на единственное перемещение.
Илейко усмехнулся: вот и найден выход в сложившейся ситуации. Не обязательно верный, но стоит попытаться — только таким образом можно проверить.
— Так куда, говоришь, мы с этим камнем можем попасть? — спросил он.
— Проще всего было бы сказать: в полную задницу, — ответил Михайло Потык. — Но на самом деле за Вербой всегда наступает Пасха. Боюсь, что отсюда нам одна дорога — на затерянный в океане остров. Если на него кто-то из гуанчей когда и уходил, то обратно не возвращался — это точно. Что-то сокрыто в той земле. Или — кто-то.
— Ты видишь другой выход?
— Нет, не вижу, — очень серьезно сказал гуанча.
— Только такое дело: я не очень готов пока бросаться на камень для его прогрева, — заметил Илейко таким тоном, будто оправдываясь. — Рука не совсем в порядке. И голова. И прочее тело.
— Так «дальние» камни всегда «прогреты», — ответил Потык. — Словно этими проходами кто-то пользуется. Странно, конечно. Кому это нужно: прогревать «задние проходы»?
— Тогда — вперед, — поднимаясь на ноги, проговорил лив. — Или, взад.
— На Пасху?
— На Пасху.
Март — июнь 2013.
Примечания
1
Не сдавайся, ведь у тебя есть друзья.
Не сдавайся, ты не одинок.
Не сдавайся, не стоит стыдиться.
Не сдавайся, у тебя все еще есть мы.
Не сдавайся, мы гордимся тем, кто ты есть.
Не сдавайся, ты же знаешь, что все не так просто.
Не сдавайся, ведь я верю, что есть место,
Есть место и для нас.
Интервал:
Закладка: