Генри Олди - Кукла-талисман
- Название:Кукла-талисман
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:2021
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Генри Олди - Кукла-талисман краткое содержание
Но даже смерть не может укротить человека, чья душа горит в огне страстей. И теперь уже не карп поднимается по водопаду, становясь драконом, а дракон спускается с небес, чтобы стать карпом. Дознаватель Рэйден узнает это, рискуя собственной жизнью.
Первую книгу нового романа «Дракон и карп» составили «Повесть о мертвых и живых», «Повесть о кукле-талисмане» и «Повесть о двух клинках».
Кукла-талисман - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
И наконец, Ансэй пытался вспороть себе живот мечом прапрадеда, как сделал это ваш муж, узнав о вашей смерти и вашем замысле.
Я восхищаюсь и вами, Киннай- ками . Узнав о мести, нависшей над семьей, вы избрали единственно возможный способ защитить клан от бешеного духа супруги – свою смерть. Мертвого нельзя расспросить: вы унесли тайну в могилу, зная, к чему привела бы ваша откровенность. Вы ушли из жизни, не сомневаясь, что семья втайне осудит вас, с презрением отнесется к вашей постыдной слабости. Покончить с собой из-за разлуки с женой? Оставить службу господину, уйти в мир иной, поддавшись любви и тоске? Достойный ли это поступок?
Конечно же, нет!
Мертвого нельзя расспросить, но мертвому нельзя и отказать. В особенности если человек без страха вспорол себе живот, как и положено самураю в безвыходной ситуации. Киннай- ками , вы отлично понимали: как бы ни приняла семья ваше самоубийство – она исполнит вашу волю, выраженную в предсмертном завещании.
Хранить нож, каким перерезала себе горло Масако, на семейном алтаре? Клан сделал это. Хранить меч, которым вы свели счеты с жизнью, на том же алтаре? Клан сделал это. Амулеты появились позже: по всей видимости, монахи обители То-дзи разобрались в происходящем не хуже меня, но сочли за благо промолчать. Они просто одарили семью Хасимото, живущую в про́клятой усадьбе, оберегами от дурных снов.
Пока вы, Масако- ками , в облике ножа лежали на алтаре, под охраной духов предков и духа вашего мужа, наведенные вами сны были раздражающи, тревожны, но безопасны – они не толкали людей на самоубийство. Но как только вы освободились из-под стражи и повисли на шее у молодой жены Ансэя; как только пылкий юноша променял семейный амулет на любовный…
Ваши сны стали убивать не хуже ножа, всаженного под ребра.
Киннай- ками , вы боролись с женой, как могли. Останься Масако на алтаре, и вы сумели бы достичь большего. Но и так вы бились до конца, доказывая, что не только меч, как говорили в древности, душа самурая, но и душа самурая – закаленный клинок. Вы заставляли себя падать с подставки, будя весь дом; изворачивались в руке праправнука, не позволяя Ансэю нанести себе смертельную рану; понуждали меч рубить, колоть и рассекать, не задевая моего тела. Я нарочно взял меч с собой в спальню, желая убедиться в том, что вы не враг, а защитник, что вы не позволите своему потомку убить меня – в противном случае Ансэй низвергся бы в ад на радость Масако- ками , а я воскрес бы в теле Ансэя, заявив о фуккацу.
Представляю лицо господина Сэки, выслушивающего мой доклад! Лицо господина Цугавы я тоже представляю.
Масако- ками , Киннай- ками , я испытываю чувства, какие сложно назвать по имени. Но восхищение – в этом у меня нет сомнений. Ваш бой закончен; ваш бой продлится вечно. Во всяком случае, пока нож и меч лежат на алтаре, вы, Масако- ками , будете рваться на свободу из-под охраны мужа и его предков, а вы, Киннай- ками , будете сторожить жену без отдыха и сна.
Не знаю, как выглядит ад. Но догадываюсь.
– Я заслуживаю смерти…
Что это? Кто это?!
4
Смех Дзидзо
Он вошел в главную залу, прижимая к животу какой-то сверток. Сделал несколько шагов в алтарю, развернул циновку, которую принес с собой, постелил, опустился на колени. Ткнулся лбом в пол, выпрямился:
– Я виноват. Я воистину заслуживаю смерти.
Хасимото Ансэй, единственный сын господина Цугавы. Спокойный, строгий, холодный; весь словно клинок, обнаженный для схватки. Нижнее белое кимоно Ансэй носил так, словно это был наряд из узорчатой парчи. Таким я его еще не видел: больше похожим на сурового прапрадеда, каким тот явился в моем воображении, чем на избалованного юнца, знакомого мне по первому посещению усадьбы.
Меня он не заметил: я сидел без движения в дальнем темном углу, у него за спиной, готовый в любой момент сорваться с места.
– Я знаю, что мне снилось. Я видел подвиг моего предка.
Белая тень поднялась, приблизилась к алтарю. Взяла меч с подставки, обнажила, вернулась на циновку. Ножны остались на алтаре. Я превратился в стрелу на туго натянутой тетиве. Если это то, о чем я думаю – едва он отведет меч для удара, я пролечу расстояние, разделяющее нас, и упаду ему на спину, отбирая оружие. Возможно, мне удастся сделать это без схватки; если нет, повторится наш недавний бой, и пусть удача будет на моей стороне.
Мешать самураю, когда он решается на самоубийство – самое недостойное дело из всех, какие только можно вообразить. Неподобающее поведение, да? Ничего, перетерпим. Правительственного наказания за это нет, служебного – тоже. Семья Хасимото вряд ли захочет мне мстить за спасение сына господина Цугавы, а чужие порицания и упреки я снесу. В первый раз, что ли?
Неслыханная дерзость, немыслимая глупость…
– Этот бой в лесу, с разбойниками…
Он что, опять видит сон? Это невозможно!
– Прежде кошмары выветривались у меня из памяти, едва я просыпался. Но в этот раз я запомнил все до мельчайших подробностей! Горе мне! Я предпочел бы и дальше пребывать в неведеньи…
Во-первых, речь Ансэя вполне разумна, да и на спящего он не похож. Во-вторых, Масако- ками возлежит на алтаре, под охраной, а на шее Ансэя, когда он вошел, я заметил амулет. Уверен, это обычный амулет, который здесь носят все, а не злополучный любовный талисман. Я лично предупредил хозяина усадьбы, чтобы его у Ансэя отобрали, вернув на место оберег правильный, с благопожеланием и добрым богом Дзидзо.
– О Киннай-са́ма!
Ансэй обращался к прадеду, демонстрируя крайнюю степень уважения. Так священнослужитель величает божество, так слуга взывает к господину, так в официальном письме низший обращается к высшему.
– Досточтимый предок мой, образец самурая! Судьба поставила перед вами выбор, одна мысль о котором вгоняет меня, недостойного, в дрожь. Следуя пути воина, всецело отдавшись служению, вы бросились спасать господина, оставив жену в беде. Ваш поступок всегда будет путеводной звездой для истинных самураев. Мне стыдно признаться, но я не таков…
Что он говорит? В чем винит себя?!
– То, что вы, Киннай-сама, пережили наяву, я пережил во сне. Но это не умаляет моей вины. Что наша жизнь, если не сон? Я напал с мечом на дознавателя Рэйдена, будучи уверен, что нахожусь на лесной поляне и сражаюсь с разбойниками. Но не в покушении на гостя кроется моя вина. Я и не знал тогда, что это гость! Ни на миг я не усомнился, что предо мной разбойник. Значит, и ответ я должен держать по всей строгости нравственного закона.
Положив меч перед собой, он спустил кимоно с плеч, обнажился до пояса.
– Достопочтенный Киннай-сама! Делая выбор, реальный или мнимый, я опозорил вас и весь клан. Да, этого не видел никто, кроме духов моих уважаемых предков. И что с того? Вы выбрали спасение господина. Я же, грязное ничтожество, выбрал жену. Да, я кинулся спасать мою Масако, оставив князя в беде. Думаю, я поступил бы точно так же, случись все наяву. Повторись это тысячу раз, тысячу раз я бы предал господина ради спасения жены. Чем мне смыть этот позор? Только кровью!
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: