Генри Олди - Кукла-талисман
- Название:Кукла-талисман
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:2021
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Генри Олди - Кукла-талисман краткое содержание
Но даже смерть не может укротить человека, чья душа горит в огне страстей. И теперь уже не карп поднимается по водопаду, становясь драконом, а дракон спускается с небес, чтобы стать карпом. Дознаватель Рэйден узнает это, рискуя собственной жизнью.
Первую книгу нового романа «Дракон и карп» составили «Повесть о мертвых и живых», «Повесть о кукле-талисмане» и «Повесть о двух клинках».
Кукла-талисман - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
– Вы позволите? – я указал на меч.
Он кивнул.
Испытывая душевный трепет, я приблизился к алтарю и взял меч с драгоценной подставки. Кто другой решил бы, что трепет – знак присутствия потусторонней силы, но я отлично понимал, что это просто волнение, чувство восторга и страха, рожденное прикосновением к реликвии. Обнажив клинок до половины, я посмотрел на холодную сталь. Это лезвие лишило жизни несчастного Кинная, предка господина Цугавы. И что?
Меч как меч. Клинок подписан: «изготовил оружейник Канэсада». Узор на стали похож на узор древесных волокон. Точно такой же украшает подставку. Медный хабаки [36] Хабаки – фиксатор.
, запирающий меч в ножнах, помечен знаком хризантемы. Рукоять из двух деревянных половинок, склеенных между собой и обернутых кожей ската. Обмотка: льняная тесьма зеленого цвета. Тесьма изношена: мечом в свое время немало попользовались.
Возможно, святой Иссэн уловил бы больше моего. Но у меня пока что не было причины вызывать старого монаха в усадьбу Хасимото.
– Благодарю вас, Цугава-сан, – я вернул меч на место. – А где нож, которым покончила с собой госпожа Масако? Я не вижу его.
– И не увидите, – спокойно откликнулся Цугава. – Его здесь нет.
– Где же он?
– У моей невестки. Кстати, ее тоже зовут Масако, как и мою прабабку.
– Как он оказался у нее?
– С моего ведома. Ансэй подарил его будущей жене в день свадьбы.
– Вы убрали нож с алтаря? – я опустился на колени напротив хозяина дома. – А как же завещание вашего прадеда?!
Цугава выпрямился, побледнел. Боюсь, ему показалось, что я обвиняю его в недостойном поступке. Я склонил голову, всем видом показывая, что раскаиваюсь и не настаиваю на ответе.
– Да, – после долгого молчания произнес господин Цугава. – Я нарушил волю прадеда. Дело в том, что нож, переданный невесте в качестве подарка – это было требование отца Масако. Я очень рассчитывал на этот брак. Он приносил огромную пользу обеим семьям, но моей – в большей степени. Отец Масако…
Жест Цугавы, по всей видимости, должен был продемонстрировать мне упрямство и неуступчивость этого человека.
– Он считал поступок Масако-старшей образцом добродетели. Восхищался ее отвагой и верностью роду. Нож стал для него символом, великой драгоценностью, воплощением самопожертвования. Его дочь, Масако-младшая, должна была стать преемницей моей прабабки – не в смерти, разумеется, но тем не менее. Прославленный нож, вися на ее шее, говорил бы всем: эта женщина в любой миг готова повторить подвиг былых времен. Такая достойная готовность подтверждала бы отменное воспитание, какое ей дали в семье…
– Это не ваши слова, – пробормотал я. – Это его слова, правда?
Цугава холодно улыбнулся:
– Вы проницательны, Рэйден-сан. Он настаивал, я уступил. В конце концов, нож все равно остался бы в доме, неподалеку от алтаря. У нас не принято, чтобы жены сыновей без особой нужды покидали жилище. А значит, завещание прадеда если и было бы нарушено, то лишь частично. «Прошло более ста лет, – решил я, соглашаясь. – Мы живем в Чистой Земле. Кое-что ослабло, и не без причины. Пусть лучше этот нож напоминает всем о стойкости мужчин и доблести женщин, чем пылится в тишине забвения.» Полагаете, я поступил опрометчиво?
– Кто я такой, чтобы судить вас?
– Да, действительно. Прошу прощения, мой вопрос был неуместен. И потом, это я обещал отвечать на ваши вопросы, а не вы на мои. Хотя… Вы позволите? Любезность за любезность, а?
– Спрашивайте, Цугава-сан.
Он долго молчал, прежде чем заговорить.
– Когда вы держали в руках этот меч, – наконец решился он. – Вы делали это не так, как я. Не так, как берут стальной меч мои вассалы во время церемоний. У вас это вышло… Ну, не знаю. Проще, что ли? Естественней? Такое впечатление, что вы берете острый меч не впервые. Это так?
Я кивнул.
– И это было не на церемонии? Ваше поведение… Меня изумила его обыденность. Вы держали острый меч в какой-то простой, повседневной ситуации?
Я снова кивнул.
– Вы… Неужели вы бились им, Рэйден-сан? Я не готов пойти в своих предположениях дальше, у меня мутится разум.
– Простите, Цугава-сан, – я смотрел ему в глаза, забыв о разнице в возрасте и статусе. – Я бы с радостью удовлетворил ваше любопытство, но я не вправе. Ответить вам я смогу лишь в одном случае.
– В каком же?
– Если разрешит сёгун.
Он засмеялся:
– Это лишнее. Мне незачем обращаться к повелителю за таким разрешением. Вы уже ответили на мой вопрос. Я благодарен господину Сэки за то, что он прислал сюда именно вас, господин Торюмон.
Господин Торюмон. Он так и сказал, правда.
3
«Дед умер, отец умер, сын умер…»
Желая скрыть смущение, я встал. Прошелся по зале, разглядывая стенные панели из красного дерева. Школа резчиков в Акаяме славится далеко за пределами города и даже острова. В особенности мастерам удаются пейзажи с выборочной полировкой. При правильном освещении это создает эффект золочения без единой крупицы настоящего золота. Да, такие украшения может позволить себе только очень обеспеченный человек.
Камидана – стенная ниша для богов. Крученая веревка ограждает священное пространство, где стоят костяные и деревянные статуэтки божеств-хранителей. На веревке – четыре белых ленты, похожие на зигзаги молний в грозовом небе.
Изречения мудрецов и святых. Я – скверный каллиграф, но готов поклясться, что здесь потрудились истинные мастера. Бумага прочная, глянцевитая, с характерными неровностями – такую изготавливают из коры бумажной шелковицы. Порвать эту бумагу голыми руками не сумеет и борец сумо.
Ага, вот и оно. Оригинал благопожелания, копии которого носит вся семья Хасимото в качестве амулетов, вместе с печатью храма То-дзи и изображением доброго бога Дзидзо. «Дед умер, отец умер, сын умер, внук умер!» Бабку, мать, дочь и внучку просветленный монах решил не вспоминать.
Я повернулся к алтарю. Курильницы, чаши, восхождение праведников. Священные тексты. Поминальные таблички предков господина Цугавы. Суровых, строгих людей, истинных воинов, готовых умереть, но исполнить свой долг. Внук, сын, отец, дед, прадед…
Два подсвечника с оплывшими свечами. Отец говорил мне, что «восковые слёзы» продают скупщикам для повторного изготовления свечей. Думаю, здесь воск не продают. Здесь наплывы просто выбрасывают. Хотя… Если в усадьбе Хасимото слуги вывозят на продажу то, чем люди опорожняются в отхожем месте, значит, воск – не худший товар для торговли. Все продается и покупается: воск, навоз, жизнь, смерть, проклятия и благословения.
«Дед умер, отец умер…»
– Вся ваша семья носит амулеты, – вслух произнес я. – Они одинаковые? Дзидзо, печать храма, благопожелание? Простите, что спрашиваю, но я не могу просить ваших людей показать мне содержимое мешочков. Вскрытый амулет теряет силу; вскрытый кем-то посторонним – в особенности.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: