Генри Олди - Кукла-талисман
- Название:Кукла-талисман
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:2021
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Генри Олди - Кукла-талисман краткое содержание
Но даже смерть не может укротить человека, чья душа горит в огне страстей. И теперь уже не карп поднимается по водопаду, становясь драконом, а дракон спускается с небес, чтобы стать карпом. Дознаватель Рэйден узнает это, рискуя собственной жизнью.
Первую книгу нового романа «Дракон и карп» составили «Повесть о мертвых и живых», «Повесть о кукле-талисмане» и «Повесть о двух клинках».
Кукла-талисман - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Правы были опытные вассалы, предупреждая господина об опасности лихих выходок. Сто раз правы! Жаль, что их правота сейчас не стоила и мелкой монеты.
Киннаю повезло. На пятом ударе разбойник переусердствовал – и топор, просвистев возле уха самурая, с силой ударил в замшелый камень, до половины вросший в землю. Лезвие топора выщербилось, но не это спасло Кинная, а промедление врага: бандит опоздал замахнуться снова и лишился правой руки. Следующим ударом Киннай вспорол ему живот.
Если в лесу и прятались какие-то сообщники, они решили не связываться с бешеным Киннаем и дождаться конца потехи. А потеха все длилась! На южном краю поляны сражался князь, вздымая меч из последних сил; на северном краю рыбой, выброшенной на берег, билась негодующая Масако, пытаясь сбросить с себя насильника. Выхватив нож, который она прятала в поясе, жена Кинная успела рассечь негодяю щеку и поранить руку, прежде чем сильный мужчина выбил у нее оружие. Кричала женщина, кричал и разбойник – восхищенный отвагой Масако, он предлагал красавице бежать с ним в горы: он-де осыплет ее золотом и женится на ней.
«Женщине следует жертвовать собой ради мужчины, – вспомнил Киннай, дрожа от ярости, – мужчине следует жертвовать собой ради господина. А господин держит ответ перед небесами!»
И кинулся на подмогу князю, оставив жену без поддержки.
Он успел вовремя. Промедли Киннай хоть на миг, и юный князь Сакамото пал бы в бою. А так, вдвоем, они быстро справились с нападавшими. Насильники же пали под стрелами княжеской свиты – с раннего утра, обнаружив отсутствие господина, вассалы ринулись в погоню по горячим следам. Возможно, они не сразу вышли бы на эту поляну, но вопли Масако дали им знать, куда повернуть коней.
В этот же день князь Сакамото вернулся в свой за́мок.
Подарки, награды и благодеяния, которыми князь осыпал верного Кинная, могли сравниться лишь с дарами Ситифуку-дзин, семи богов счастья. День за днем, вечер за вечером Сакамото устраивал пиры, где благодарил небеса за чудесное спасение и прославлял клан Хасимото за то, что из их чресел вышел столь доблестный воин и преданный вассал. Но пиры закончились, награды иссякли – и Киннай вернулся домой, где его ждал семейный совет.
Отдав должное подвигам героя, старшие члены клана перешли к главному вопросу, собравшему их вместе: к судьбе опозоренной Масако. Кодекс чести самурая в этом случае был неумолим, предписывая всем Хасимото два необходимых действия. Во-первых, насильников следовало покарать лютой смертью, восстановив две трети чести семьи. Это дело было сделано не в полной мере, поскольку насильники пали от стрел самураев иных родов, но глава клана Хасимото счел убийство разбойника с топором, а также гибель иных подонков от руки Кинная достаточным исполнением первого условия.
В любом случае, оживить насильников, чтобы Киннай получил возможность прикончить их своими руками – это было не во власти семьи Хасимото.
Для восстановления последней трети чести требовалось нечто простое, легковыполнимое и разумное во всех отношениях. Масако должна была покончить с собой, чтобы смерть избавила ее от бесчестья, а клан мужа от позора.
Нельзя сказать, что старшие мужчины клана не спросили у Кинная его мнения на сей счет. Спросили, конечно. Вопрос был пустой формальностью, ответ был известен заранее, и Киннай не сплоховал. Да, ответил доблестный воин и преданный вассал. Я сейчас сообщу жене о нашем общем решении.
И сообщил без промедления.
История умалчивает, как приняла Масако этот приговор. Плакала? Проклинала разбойников? Выходку князя? Своего мужа и родню?! А может, она выслушала супруга с безмолвной кротостью, осознавая долг перед семьей? Как бы то ни было, этим же вечером жена Кинная перерезала себе горло ножом, которым дралась с разбойником. Такой нож зовется кайкэн , то есть «нож-стрела» – острый клинок, следуя традиции, Киннай подарил невесте в день свадьбы. С тех пор Масако всегда носила с собой этот нож – на охоте в поясе, а дома на шее, в мешочке, затянутом шнурком.
Честь была восстановлена, клан удовлетворен.
Беда грянула внезапно. Не прошло и трех дней после гибели Масако, как вдовец Киннай также покончил с собой, вспоров себе живот. Он совершил это в одиночестве, не предложив кому-нибудь из друзей отсечь ему голову, избавив от длительных мук. После себя Киннай оставил завещание – письмо, где самурай сообщал свою последнюю волю, он предусмотрительно отложил подальше, дабы не забрызгать бумагу кровью и не помять ее в судорогах агонии.
Причин такого поступка Киннай не изложил. Но все и так понимали, что муж не перенес гибели жены, считая себя виноватым в ее смерти. Понимали и молчали: постыдная слабость Кинная, стань она достоянием молвы, утвердись словами родни, превратилась бы в позор, которого клан Хасимото только что избежал.
Вслух было озвучено следующее. Идея побега из лагеря принадлежала Киннаю, это он подбил князя на безумие, в результате которого господин подвергся опасности. Не снеся вины, в порыве раскаяния Хасимото Киннай решил прекратить земное существование.
Но вернемся к завещанию. Умирая, Киннай просил всего о двух вещах. Нет, не просил – требовал, согласно стилю письма. Нож, которым покончила с собой Масако, должен лечь на семейный алтарь в знак памяти о женщине, павшей во имя чести. Там же, на алтаре, должен храниться и меч, каким вспорол себе живот Киннай. Два клинка, омытых кровью мужа и жены, станут реликвиями рода, напоминая последующим поколениям о том, как следует вести себя в трудную годину.
Отказать мертвому клан не мог. Да и причин не было. Конечно, существовал обычай хоронить мужчин и женщин, покончивших с собой во имя чести, вместе с оружием, которым они воспользовались для самоубийства. Но этот обычай не входил в число обязательных к исполнению. Предсмертная воля члена клана возвышалась над ним, как долг самурая перед господином возвышается над долгом мужа перед женой.
Клинки водрузили на алтарь.
2
«Если разрешит сёгун»
Цугава замолчал.
Лицо его было мокрым от пота, как если бы господин Цугава не рассказывал историю своего прадеда, а бегал, подобно разносчику еды, по городу с корзинами на плечах.
«Если я не захочу отвечать по личным причинам, – вспомнил я слова Цугавы, произнесенные в кабинете старшего дознавателя, – я открыто заявлю вам об этом. Если вы будете настаивать, я изучу мотивы, движущие вами, и отвечу, если сочту их вескими.»
Я не спрашивал об истинных причинах самоубийства прадеда Цугавы – о тех, которые семья скрыла, сочтя их позорными. Не спрашивал и тем более не настаивал на ответе. Хасимото Цугава сам, без моих требований, изучил все мотивы и счел их достаточно вескими, чтобы поделиться секретом со мной. Сильный человек, вне сомнений. Неслыханное доверие в отношении меня и немыслимая твердость нрава. Случись история, подобная истории прадеда, с сыном Цугавы – и глава клана без колебаний велел бы жене Ансэя покончить с собой.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: