Cи Джойнер - Немо восставший

* * *

Грант был уже почти в дверях кабинета, когда из устройства раздались последние слова Немо. Динамик находился на расстоянии нескольких дюймов от Дункана и передавал каждое слово: «Вы с портовой крысой – к рулевым тросам, а потом собраться всему экипажу».

Дункан снял очки, протер глаза, прогоняя сон: «Вы услышали их через наши электрические уши: у них последние приготовления. Немо – человек моря, он должен вернуться туда и выполнить свою миссию, как и планировалось».

Грант ответил: «Миссия стала намного сложнее».

Он выглянул в угловое окно, наклонив голову и высматривая сквозь покрытое морозом стекло пушки, въезжавшие в проезд, ведущий к Белому дому, вместе с уложенными рядом снарядами, на прибывающие сюда все новые и новые войска.

«Не было еще таких времен и ситуаций, на мой взгляд, когда не существовало возможностей воздержаться от извлечения меча».

«Я помню эту речь».

«Конечно, я не могу это забыть – кровь пролилась в какой-то сотне ярдов отсюда. А теперь вот Нью-Йорк, епископ. Их страны считают, что это мы убиваем их людей, и я не могу их в этом винить. Если миссия Немо провалится, распахнутся врата ада».

Дункан ответил: «Я знаю это, сэр».

Грант спросил: «А твоя дочь? Понимает это?». А затем положил оплавленное кольцо Союзной армии генерала Зигеля на стол, рядом с Теле-Фонографом.

_______________________________________________

_______________________________________

________________________________

_________________________

__________________

_____________

ХИЩНИКИ СО ВСЕХ СТОРОН

Выгравированные буквы оружейной компании «Remington» окружили голову Фулмера полукруглым нимбом, когда он прислонился к ящику с оружием, перебирая небольшой комок купюр, которые он только что вытащил из кармана своих джинсов.

Пропитый виски голос закричал: «Никакого конфедеративного дерьма! И не пытайся подсунуть его нам еще раз!»

«Не буду. Как будто ты не знаешь, откуда я», сказал Фулмер, подыскав несколько федеральных купюр. «Все в порядке, я в игре».

Вдоль старых ржавых стен грузового трюма в восемь ярусов и пять рядов стояли ящики с винтовками и патронами, покрытые парусиной и обвязанные веревками, с узкими проходами между ними, ведущими к центру трюма и ночным игрокам в покер.

Фулмер стащил из этого лабиринта ящики, и три игрока теперь расселись вокруг импровизированной бочки. Их лица, разбитые и покрытые шрамами, казались наглядными историями морских плаваний и сражений на далеких континентах.

Рэд, прозванный так за кровь, постоянно плававшую у него в глазах [red = красный (англ.)] , потеснился, освобождая место Фулмеру, и хлопнул молодого человека по спине, когда тот бросил деньги в скудный банк, а затем уселся на ящик с какими-то пистолетами.

Рэд ухмыльнулся: «От новенького, все бумажки Союзные».

Он взял в руки колоду, пытаясь перетасовать ее неоднократно переломанными пальцами, сгибая карты. Фулмер взял у него колоду и начал сдавать, раскладывая карты по бочке. Последняя из них легла перед Тимом, беззубым пьяницей, с клочком передовицы старой газеты, вылезавшей у него из бушлата.

Тим взглянул на покер в своей руке, чмокая черными деснами: «Несколько лет назад мы были легкой мишенью Немо и этой его подводной хрени, разве не так, а, ребятки? Корабль, битком набитый оружием? И ты же был тогда вместе с ним заодно, на той субмарине, и вы целились в нас? Так ведь? Ты наводил пушки?»

Фулмер ответил: «На Наутилусе не было пушек».

Рэд сбросил две карты, взяв две другие: «Долго ты еще будешь мусолить старое? Уже давно все это проехали».

Но пропитый голос Тима не унимался: «Говорят, Немо только что повесили в какой-то вонючей тюряге в Вирджинии, и с ним покончено. Должно быть, теперь нашему мальчику спокойней спится: того, кого он предал, наконец-то, сунули дохлым в мешок».

Рэд сказал: «Если б ты играл и дрался так же распрекрасно, как треплешься языком, из тебя получился бы настоящий моряк, гораздо лучше, чем сейчас».

«Мне просто любопытно, что это за человек, который помогает заковать своего собственного капитана в кандалы». Тим вытащил карту у Фулмера, сказав: «Ты же был на стороне пирата, а затем превратился в труса».

Фулмер развернул свои карты веером и, не повышая голоса, спокойно ответил: «У меня на то были свои собственные причины и соображения, и я не собираюсь ни перед кем оправдываться за то, что сделал, точно так же, как и за то, когда я стрелял в любую суку, которая приближалась ко мне на опасное расстояние, когда я развозил почту на Пони-Экспресс. Почему бы нам не вскрыть один из этих ящиков и не посмотреть, не разучился ли я целиться».

«Быть с утра под ромом – это значит превратить друзей во врагов». Рэд бросил на бочку стрит с выигрышным тузом: «Но вернемся к нашим баранам, давайте все немного оттянемся и доиграем правильно; у меня выигрышная рука».

Тим бросил карты: «Какой смысл, потому что этому Фулмеру нельзя доверять», после чего положил на бочку изогнутый арабский кинжал с рукояткой из слоновой кости.

«Я считаю тебя подлой тварью и трусливой сукой, чувак».

«Не впервой», ответил Фулмер. Тело его напряглось, но он не стал делать никаких резких движений и даже не повысил голос: «У тебя единственный шанс с этой шафрой [йеменский кинжал] , приятель. А потом я им же выпущу тебе кишки».

Тим схватил нож, но вдруг в этот момент на шею ему упала паутина и туго затянулась вокруг нее, прямо как толстая леска, удушающей гарротой. Задыхаясь, он растянулся на полу, и тут сверху на него полилась какая-то ядовитая кислота: она стала пожирать ему кожу, которая стала отслаиваться от мышц, а мышцы – от костей, оставив лишь голый череп, с остатками растворяющихся голосовых связок в горле и сворачивающимися волосами.

На штабеле ящиков с винтовками сидела на механических лапах какая-то паучья тварь, склонившаяся над трупом Тима, она присела над ним своим голубым стальным телом шириной в четыре фута [1 м 20 см] , как горгулья, возвышающаяся на стене собора.

Рэд замер на месте. Не в силах пошевелиться. Прямо перед ним полз какой-то кошмар наяву, глубоко вонзаясь в деревянный ящик острыми металлическими когтями восьми поршневых лап, удерживаясь на нем и сохраняя равновесие.

Голова паука, отдаленно походившая на человеческую, напомнила Рэду сморщенную голову одного старика, которого он однажды видел в Эквадоре, но эта поворачивалась из стороны в стороны на шее-штопоре, выискивая перед собой противника. В центре металлического «лица» находилось большое глазное яблоко, похожее на линзу, а прямо под ним располагалась пасть твари, которую она широко разевала, открывая небольшие медные сопла для распыления яда и паутины.

Фулмер решился пошевелиться; тварь отреагировала, внутри нее сработал какой-то встроенный механизм. Он схватил кинжал-шафру. Она прыгнула на него. Он ударил им в металлическое тело, оно бешено засеменило лапами, разрезая воздух и дерево когтями, но он дотянулся кончиком кинжала до какой-то гибкой детали под раскрытыми челюстями паука.