Уилбур Смит - Хищные птицы

– Вот это по-мужски, Гандвана, – сказал Эболи и протянул Хэлу свою красную головную повязку, давно почерневшую и ставшую жесткой от засохших крови и гноя. – Перевяжи его этим. Ничего другого у нас нет.

Пока Хэл перевязывал Дэниела, тот лежал как мертвый. Он уже не стонал и не дергался в кандалах.

Но три дня спустя, когда Хэл наклонился к Дэниелу, чтобы напоить его, как обычно, из собственного рта, Дэниел вдруг приподнялся и, отстранив голову юноши, взял кружку из его руки. Он выпил воду в три глотка. Потом оглушительно отрыгнул и произнес слабым, но ясным голосом:

– Боже, как хорошо! Мне бы еще капельку.

Хэл, вне себя от радости и облегчения, без раздумий протянул ему собственную порцию и с восторгом смотрел, как Дэниел пьет. На следующий день Дэниел уже мог сидеть, насколько позволяли цепи.

– Твоя операция могла бы убить дюжину обычных смертных, – пробормотал сэр Фрэнсис, с изумлением наблюдая за исцелением Большого Дэниела. – Но Дэниел Фишер ее пережил!

На девятый день путешествия Сэм Боуэлс открыл люк и бодро проорал:

– Хорошие новости, джентльмены! Ветер нам не способствует на последних пятидесяти лигах. И его лордство опасается, что нам понадобится еще пять дней, чтобы обогнуть мыс. Так что придется вам наслаждаться там немного дольше.

Лишь у немногих нашлось достаточно сил, чтобы как-то отреагировать на ужасную весть, они просто жадно тянулись к кружкам с водой. Когда ежедневная церемония утоления жажды была завершена, Сэм Боуэлс нарушил привычный порядок. Вместо того чтобы сразу захлопнуть люк до следующего дня, он наклонился вниз и крикнул:

– Капитан Кортни, сэр, вам привет от его лордства, и, если вы ничем другим не заняты, он был бы рад разделить с вами обед.

После этого он спустился в трюм вместе с двумя матросами, снял с пояса и лодыжек сэра Фрэнсиса кандалы и отцепил их от железного стержня у переборки.

Чтобы поднять освобожденного сэра Фрэнсиса на ноги, понадобилась помощь всех троих. Он был так слаб и измучен, что качался и спотыкался, словно пьяный, когда его бесцеремонно вытаскивали из люка.

– Прошу прощения, капитан, – хохотал в лицо сэру Фрэнсису Сэм. – Вы определенно спали не на постели из лепестков роз, уж это точно. Мне приходилось чуять запахи получше и в свинарниках, и у выгребных ям, друг мой Фрэнки!

Его вытащили на палубу и содрали с исхудавшего тела остатки одежды. Потом четверо матросов взялись за палубный насос, а Сэм направил струю из шланга на сэра Фрэнсиса.

«Чайка» как раз вошла в зеленое холодное течение у Бенгелы, омывавшее западное побережье континента. И струя ледяной морской воды из шланга чуть не сбила сэра Фрэнсиса с ног, ему пришлось ухватиться за ванты, чтобы не упасть. Но когда Сэм направил струю ему в лицо, сэр Фрэнсис, дрожа и задыхаясь, сумел смыть присохшую грязь с волос и тела. Ему было плевать на то, что Катинка ван де Вельде стояла у поручней на юте и внимательно рассматривала его нагое тело, не проявляя ни малейших признаков скромности.

Только когда шланг был свернут и сэр Фрэнсис остался стоять на ветру, обсыхая, он получил возможность оглядеться и получить некоторое впечатление о положении и состоянии «Чайки». Хотя истощенное тело посинело от холода, он чувствовал себя освежившимся и набравшимся сил после купания. Да, зубы у него стучали, он содрогался от холода с головы до ног и в попытке немного согреться сложил руки на груди… Но он увидел примерно в десяти лигах к северу Африканский континент, узнал утесы и скалы на мысу, охранявшем вход в Фолс-Бей. Им нужно было обойти с наветренной стороны это опасное место, прежде чем они войдут в Столовую бухту на дальней стороне полуострова.

Ветра почти не было, поверхность моря казалась скользкой, как масло, и лишь длинные низкие волны поднимались и опадали, как грудь спящего чудовища.

Сэм Боуэлс сказал правду: если ветер им не поможет, им понадобится еще несколько дней для того, чтобы обогнуть мыс и бросить якорь в Столовой бухте. А сэр Фрэнсис не представлял, сколько еще его людей могут последовать за Тимоти, прежде чем их выпустят из западни рабского трюма.

Сэм Боуэлс бросил на палубу к ногам сэра Фрэнсиса истрепанную, но чистую одежду.

– Его лордство вас ожидает. Не заставляйте его терять терпение.

– Фрэнки!

Камбр встал навстречу сэру Фрэнсису, когда тот вошел в каюту на корме «Чайки».

– Как я рад видеть, что ты выглядишь еще лучше после временного пребывания внизу!

И прежде чем сэр Фрэнсис успел уклониться, Камбр стиснул его в медвежьих объятиях.

– Я должен принести глубочайшие извинения за то, как с тобой обходятся, но на том настояли голландский губернатор и его жена. Я сам никогда бы не допустил такой низости по отношению к брату по ордену.

Говоря так, Буззард быстро провел большими ладонями по телу сэра Фрэнсиса, проверяя, нет ли где спрятанного ножа или другого оружия, потом толкнул его в самое большое и самое удобное кресло в каюте.

– Стаканчик вина, мой добрый старый друг?

Он собственноручно налил вино, потом жестом приказал стюарду поставить перед сэром Фрэнсисом тарелку с рагу.

Хотя рот сэра Фрэнсиса наполнился слюной при запахе первой горячей пищи, какую ему предложили за почти две недели, он не шевельнул рукой, чтобы коснуться бокала или ложки, положенной рядом с рагу.

Камбр это прекрасно видел и, хотя и приподнял одну кустистую бровь, настаивать не стал, а просто взял свою ложку и зачерпнул из своей тарелки. Он жевал демонстративно громко и одобрительно, потом запил мясо солидным глотком вина из своего бокала и отер рыжие усы тыльной стороной ладони.

– Нет, Фрэнки, будь на то моя воля, я бы никогда не обошелся с тобой так недостойно. У нас были разногласия в прошлом, но они всегда разрешались в спортивном джентльменском духе, разве не так?

– Вроде спортивного нападения на мой лагерь без предупреждения? – спросил сэр Фрэнсис.

– Нет, давай не тратить время на пустые взаимные обвинения, – отмахнулся Буззард от замечания сэра Фрэнсиса. – Это не стало бы необходимостью, если бы ты согласился поделиться со мной добычей с того галеона. Но на самом деле я имел в виду, что мы с тобой понимаем друг друга. В сердце мы братья.

– Да, думаю, я тебя понимаю, – кивнул сэр Фрэнсис.

– Тогда ты поймешь, что все то, что причиняет боль тебе, причиняет ее и мне, и даже сильнее. Я страдал вместе с тобой каждую минуту твоего заключения.

– Мне горестно видеть твои страдания, милорд, но почему же ты не освободил меня и моих людей?

– Это мое самое горячее желание и намерение, уверяю тебя! Однако остается одно маленькое препятствие, мешающее мне это сделать. Мне просто необходимо увидеть с твоей стороны знак, что мои теплые чувства к тебе взаимны. Меня все так же глубоко ранит твое нежелание поделиться со мной, старый друг, отдать мне то, что мне принадлежит по праву по условиям нашего соглашения.