Агата Кристи - Таинственный противник

Вновь раздался ледяной акцент немца:

– Хочешь что-нибудь сказать, прежде чем тебя убьют, как шпиона?

– Очень многое, – ответил Томми все с той же любезностью.

– Ты не отрицаешь, что подслушивал под дверью?

– Ни в коем случае. Я должен за это извиниться – но ваша беседа была столь интересной, что я забыл о своих манерах.

– Как ты вошел в здание?

– Благодаря старине Конраду, – Томми осуждающе улыбнулся привратнику. – Я, конечно, не хочу предложить лишить пенсии такого верного слугу, но вам надо завести себе сторожевого пса получше.

Конрад опять бессильно зарычал и зловеще произнес, когда бородатый обернулся к нему:

– Он сказал пароль. Откуда мне было знать?

– Вот именно, – вставил словечко Томми. – Откуда ему было знать? Не слишком ругайте беднягу. Ведь его грубые действия позволили мне встретиться со всеми вами лицом к лицу.

Он понял, что его слова вызвали у остальных членов группы некоторое недовольство, но наблюдательный Немец успокоил их мановением руки.

– Мертвые не разговаривают, – сказал он ровным голосом.

– Но ведь я еще не умер, – заметил Томми.

– Значит, скоро умрешь, мой юный друг, – произнес Немец.

Эти слова вызвали одобрительный гул.

Сердце Томми забилось сильнее, но его небрежная любезность никуда не исчезла.

– Думаю, что нет, – твердо произнес он. – Я решительно настроен против смерти.

По выражению лиц своих захватчиков он понял, что заставил их задуматься.

– И ты можешь назвать мне хоть одну причину, по которой тебя нельзя убивать? – поинтересовался Немец.

– У меня их несколько, – ответил Томми. – Послушайте, вы задали мне множество вопросов. Можно теперь я задам вам один? Почему вы не убили меня сразу же, когда я потерял сознание?

Немец заколебался, и Томми понял, что попал в точку.

– Потому что вы не знали, как много мне известно и где я все это узнал. А если вы меня убьете, то никогда и не узнаете.

Но в этот момент эмоции Бориса взяли над ним верх. Он вышел вперед, размахивая руками.

– Грязный соглядатай, – воскликнул он, – мы не будем с тобой церемониться. Убить его! Убить его!

Раздались аплодисменты.

– Ну что тут скажешь? – пожал плечами молодой человек. – Кучка идиотов. А могли бы сами спросить себя: как я здесь очутился? Помните, что сказал старина Конрад: «Он сказал пароль» , не так ли? А как я этот пароль узнал? Вы же не думаете, что случайно подошел к вашей двери и назвал первые пришедшие мне в голову слова?

Томми был доволен заключительными словами этой своей речи. Он только жалел, что рядом нет Таппенс, которая могла бы по достоинству оценить ее.

– Это верно, – сказал похожий на пролетария мужчина. – Товарищи, нас предали!

Послышались недовольные звуки. Томми приветствовал их улыбкой.

– Вот так-то лучше. Как можно надеяться на успех, если не собираешься пользоваться мозгами?

– Ты скажешь нам, кто предатель, – сказал Немец. – Но это тебя не спасет, и не надейся. Ты должен сказать все, что знаешь. Борис знает много способов развязывать языки!

– Уже боюсь, – презрительно произнес Томми, борясь с неприятным чувством, возникшим где-то внизу живота. – Вы не будете ни пытать меня, ни убивать.

– Это еще почему? – поинтересовался Борис.

– А потому что тогда убьете курицу, которая несет золотые яйца, – негромко ответил Томми.

Повисла пауза. Создавалось впечатление, что непоколебимая уверенность молодого человека дает свои результаты. Бандиты уже не казались абсолютно уверенными в себе. Мужчина в ветхой одежде изучающе посмотрел на Томми.

– Он блефует, Борис, – тихо сказал он.

Томми сразу его возненавидел. Он что, читает его мысли?

С усилием Немец резко повернулся к Томми:

– Что ты этим хочешь сказать?

– А сам ты как думаешь? – парировал Томми, лихорадочно придумывая достойный ответ.

Неожиданно Борис вышел вперед и потряс кулаком перед лицом молодого человека.

– Говори, английская свинья, говори!

– Не надо так перевозбуждаться, старина, – спокойно произнес Томми. – С вами, иностранцами, всегда так. Вы не умеете держать себя в руках. А теперь я задам вопрос: разве я выгляжу как человек, которого должны вот-вот убить?

Он уверенно оглядел комнату и с радостью понял, что они не могут слышать барабанную дробь сердца у него в груди, которая сразу же выдала бы им его ложь.

– Нет, – нехотя признался Борис. – Не выглядишь.

Слава богу, что он не умеет читать мысли, подумал Томми, а вслух продолжил свое наступление:

– Тогда почему я так уверен? Да потому, что я знаю кое-что, что позволяет мне торговаться.

– Торговаться? – Бородатый бросил на него острый взгляд.

– Ну да, торговаться. Моя жизнь и свобода против… – Томми замолчал.

– Против чего?

Остальные подвинулись вперед. Можно было слышать, как пищит комар.

– Против бумаг, которые Данверс вез из Америки на «Лузитании», – медленно произнес Томми.

Эффект этих слов был такой, как будто в комнату ударила молния. Все вскочили на ноги. Немец жестом приказал всем сесть. Он наклонился к Томми с багровым от волнения лицом.

– Himme [40] Зд.: О, небеса! (нем.) ! Значит, эти бумаги у вас?

В полном спокойствии Томми отрицательно покачал головой.

– Но ты знаешь, где они находятся?

– Ни малейшего представления, – еще раз покачал головой молодой человек.

– Тогда… тогда… – Разозленный и обманутый мужчина не мог говорить.

Томми посмотрел вокруг. На лицах всех читались злоба и недоумение, но его спокойная уверенность сыграла свою роль – никто не сомневался, что за его словами что-то стоит.

– Я не знаю, где находятся эти бумаги, но уверен, что смогу их найти. У меня есть теория.

– Ерунда!

Поднятой рукой Томми прекратил возмущенные крики.

– Я называю это теорией, но я абсолютно уверен в фактах – тех фактах, которые известны только мне и никому больше. В любом случае, что вы теряете? Если я смогу предоставить бумаги, вы в ответ даете мне жизнь и свободу. Договорились?

Томми опять лег на койку.

– Двадцать девятое, – произнес он задумчиво, – меньше чем через две недели…

Какое-то время Немец колебался, а потом подал сигнал Конраду:

– Отведи его в другую комнату.

Следующие пять минут Томми провел в соседней грязной комнатке. Его сердце было готово выпрыгнуть из груди. Он все поставил на один ход. Что они теперь решат? Все время, пока этот ужасный вопрос вертелся у него в голове, молодой человек не прекращал издевательски разговаривать с Конрадом, доведя строптивого привратника до белого каления.

Наконец дверь открылась, и Немец царственно велел Конраду вернуться в комнату.

– Будем надеяться, что судья не надел сегодня черную шапочку [41] Имеется в виду, что судья не собирается выносить смертный приговор. , – легкомысленно заметил Томми. – Итак, вводи меня, Конрад. Заключенный перед вами, джентльмены.