Микки Спиллейн - Весь Тайгер Манн

— Он не употреблял наркотиков.

— Теперь я это знаю.

Юнец, облокотившийся о конторку, небрежно бросил:

— Вы слишком легко хотите отделаться, Тайгер.

— Дело практики.

— Но не с нами, старина.

— С вами как с другими. Скажем, я использую все возможности.

— Мы тоже об этом подумали. И раньше вас. Вопрос в том, почему вы появились здесь с этим вопросом.

Я тряхнул пачку сигарет, чтобы выскочила одна, вытащил ее губами, закурил и посмотрел вокруг.

— Потому что наркотики — дело серьезное, парень. Их поставщики часто превращаются в холодное мясо, а мы все ищем что-нибудь для отправной точки. Эта гипотеза была маловероятной, но ее следовало проверить. А теперь, если вы недовольны моими объяснениями, можете делать что хотите, мне на это наплевать. Но мне надоело, что на меня набрасываются каждый раз, как только я делаю шаг. Позвольте вам напомнить, что это по вашему желанию я официально занимаюсь определенной миссией и при этом тесно сотрудничаю с одним вашим представителем. Еще раз повторите подобную глупость — и я брошу все, а то, что мне удалось выяснить, направлю прямо в газеты. Остальное, так и быть, отдам вам, если что-нибудь останется.

— Даже не пытайтесь сделать такое, Мэнн! — предупредил меня Рэндольф.

— Мой дорогой мистер, вспомните, что я уже так поступал, а значит, могу поступить и еще… И не сердитесь, если я отвечу на ваше нападение тем, что суну ваш нос в ваше…

На этом мы остановились. Добрую дюжину секунд состояние моих собеседников выдавали только их глаза. Я дал им поскалиться столько времени, сколько счел нужным, потом сказал:

— Прозондируйте ватер-клозет у Салви — сами увидите… У вас было достаточно времени, чтобы там кое-что найти… вместо того чтобы сейчас выражать недовольство. Впрочем, я мог бы вам об этом рассказать, если бы вы вежливо меня попросили.

Лицо Рэндольфа стало красным, что мне было знакомо. Я улыбнулся ему.

— Подонок! — прошипел он.

— Многие люди могли бы сказать про вас то же самое.

Больше мне добавить было нечего, я узнал то, что хотел узнать, а потому их оставил.

Заворачивая за угол, я увидел, как все трое завалились в большую черную машину и поспешно уехали.

Из телефонной кабины в закусочной я позвонил Чарли Корбинету. Его связи со службой полиции и министерством финансов создали ему хорошие возможности для общения с людьми и получения сведений.

Чарли принял мою информацию и обещал немедленно начать охоту, потом добавил:

— Я послал фотографии Агрунски в твой отель примерно час назад.

— Спасибо, Чарли.

— Не ожидай особенно многого. Его очень редко фотографировали, это фото из его удостоверения, когда он снимался перед поступлением на специальную службу. Ты же знаешь, мы совсем не заинтересованы, чтобы наши техники были широко известны, да и они сами предпочитают работать анонимно. Это все, что я смог раздобыть.

— Хорошо. А есть новости относительно цепи «Горячей линии»?

— Мы направили туда всех специалистов, которыми располагаем. Они проверяют всю систему в целом, но она настолько сложна, что найти этот проклятый выключатель будет трудно, понадобится много времени. Одна группа работает над тем, чтобы изучить, как Агрунски мог поставить свой выключатель. В принципе, существует целая дюжина запоров, обеспечивающих безопасность, они исключают случайное или спровоцированное включение системы. Но такой специалист, как Агрунски, который руководил ее устройством и имел в своем распоряжении огромное количество техников-специалистов, мог придумать любую хитрость… Грязная история, старина…

— Может быть и хуже.

— Есть еще кое-что…

Я промолчал, а Чарли продолжил:

— Один из немногих друзей Агрунски сообщил нам, что у него было любопытное увлечение — миниатюризация. В течение многих лет он все свободное время занимался тем, что уменьшал разные детали. В электронике, например, до такой степени, что сделал транзисторы тоньше волоска. При помощи устройства не больше монеты в один цент ему удалось заставить действовать телевизионный приемник с экраном в пятьдесят сантиметров в течение часа. Но он ни с кем не делился секретами своих изобретений, а если что-то и записывал, то это все равно до сих пор не нашли.

— Боже мой!

— Да-а-а… я знаю, о чем ты думаешь, — спокойно проговорил Чарли. — Вся система контролируется на расстоянии с помощью такого маленького прибора и так хорошо запрятанного, что его невозможно обнаружить!

— Придется разобрать всю линию?

— Тайгер, этого мы не можем себе позволить. Надо найти Агрунски!

— Знаю. Кто же сообщил об этом его хобби?

— Клод Вестер, техник из Кейннеди. Он живет в О'Галли, во Флориде. Кроме того, что я тебе уже сказал, он ничего не знает. Мы продолжаем поиски записей и чертежей Агрунски, но, скорее всего, они у него с собой.

— Спасибо, Чарли. Буду поддерживать с вами связь.

Через двадцать минут в отеле я открыл конверт от Чарли и впервые увидел Луи Агрунски: мужчина явно небольшого роста, хилый, приближающийся к пятидесяти годам, наполовину уже лысый, с блестящими глазами и плотно сжатыми губами на настороженном лице.

Я выскочил из отеля, прыгнул в первое попавшееся такси, назвал водителю адрес «Белт эл» и, откинувшись на спинку сиденья, стал смотреть на проплывающий мимо город. Но все мои мысли, естественно, крутились вокруг Агрунски — этого невзрачного на вид человека с сильными страстями, который теперь держит весь мир на своей ладони. Будучи студентом, он так много занимался, что впал в нервную депрессию, а такие вещи без следа не проходят. Так что он гений, отмеченный шрамами. Вот один из этих шрамов и дал о себе знать, когда его пригласили к решению мировых проблем, — Агрунски решил, что безопасность всего мира не может быть доверена одному человеку, будь он даже президентом Соединенных Штатов.

Ядерный арсенал, одинаково необходимый как для нападения, так и для защиты, старательно отгорожен и недосягаем, пока по специальному распоряжению президента не будут сняты различные заграждения по всей длине системы. Только один президент обладает электронным ключом, который может вызвать к действию мощное оружие уничтожения. Ему достаточно нажать пальцем на нужную кнопку — и…

Такое доверие, оказанное одному человеку, не понравилось Агрунски. Ему захотелось сказать в этом деле свое слово. С гениями такое случается. И он смог его сказать, потому что руководил всеми установками, всеми линиями запуска ракет… Взял и спокойно сплутовал. А теперь попробуй найти в лабиринте электронных цепей — где и как? Переделка всей системы займет годы и на все это время оставит нас без защиты… Впрочем, как это происходит и теперь, когда маленький человечек где-то сидит и держит в своих руках кнопку. Но где же, черт возьми, он сидит, где?