К Сэнсом - Каменное сердце

— Это же хренов адвокат! — удивился кто-то.

Ликон взял меня за руку:

— Я попросил матроса поискать мастера Уэста.

Я огляделся. Палубу закрывала частая сеть из толстой веревки, привязанная к поручню над люком, а в середине — к центральному деревянному брусу в семи футах над нашими головами, опиравшемуся на толстые деревянные столбы вдоль всей верхней палубы. Широкий брус образовывал наверху трап, соединявший бак с ютом, и матрос ловко шел по нему, ступая босыми ногами. Задрав голову, я посмотрел на двадцатифутовый ют. На нем располагались две длинные, богато украшенные литьем бронзовые пушки, поставленные под углом, чтобы стрелять наружу. Еще два орудия смотрели на нас с бака, повернутые в противоположную сторону.

— Вот это да… — произнес я негромко, окинув взглядом верхнюю палубу.

Она была примерно футов сорок в ширину и почти столько же в длину, и на ней стояли три чугунные пушки длиной в дюжину футов, привязанные к колесным лафетам. Палуба была освещена тусклым светом сальных свечей, находившихся внутри высоких роговых фонарей. Среди пушек группами расположились десятков шесть матросов, занятых игрой в карты или кости. Все они были босиком, большинство — в безрукавках поверх рубах, а на головах у некоторых красовались круглые войлочные шляпы, поскольку здесь задувал прохладный ветерок. Многие были молоды, хотя лица их уже успела обветрить непогода. Возле одной из групп сидела небольшая дворняжка, явно наблюдавшая за игрой в карты. Кое-кто из матросов поглядывал на меня с холодным любопытством, поблескивая глазами, вне сомнения гадая, кто я такой. В одной из групп разговаривали по-испански, другая сидела вокруг клирика, читавшего вслух Библию:

— «Потом, встав, запретил ветрам и морю, и сделалась великая тишина» [28] Евангелие от Матфея 8: 26. .

Запах тухлого мяса и небольшие клубы пара поднимались над некоторыми из палубных люков, перекрытых тяжелыми деревянными решетками.

— Впервые попали на военный корабль, сэр? — поинтересовался один из моряков, помогавших мне подняться на борт.

— Да.

Задрав голову, я посмотрел сквозь сеть на марс, расположенный высоко на фок-мачте. Стоявший там матрос, оповестивший о нашем прибытии, вновь вглядывался в море. Какой-то мальчишка карабкался по снастям с ловкостью мартышки: мне невольно вспомнилась обезьяна, которую королева держала в клетке в Хэмптон-корте.

Сидевший неподалеку матрос обратился ко мне в неуклюжей попытке пошутить:

— Не затем ли вы явились к нам, мастер адвокат, чтобы заставить коков наконец подать наверх обед? Наши желудки бунтуют!

И в самом деле, почти возле каждого моряка я заметил деревянную миску с деревянной ложкой.

— Остается надеяться, что этот обед окажется хотя бы съедобным, — проворчал другой матрос.

Он ковырял в ногтях каким-то инструментом и в конце концов, дернувшись, извлек из-под ногтя большую занозу.

— Будет тебе, Тревисик, — осадил товарища парень, который встретил нас.

— Этот джентльмен находится здесь по официальному делу. — Но затем он понизил голос и добавил: — Пища портится, сэр, от долгого хранения в бочках, и нам не нравится доносящаяся снизу вонь. Мы надеялись сегодня получить свежие продукты, однако их так и не привезли.

— На еду, главным образом, жалуются и солдаты, — заметил Ликон и, посмотрев на босоногих матросов, добавил: — А еще на обувь, хотя в этом отношении у вас проблем, похоже, нет.

— Солдатам нужно на борту разуваться, тогда они перестанут спотыкаться и скользить на палубе, — заявил еще кто-то.

«Мэри Роуз» качнулась под дуновением ветра, и я пошатнулся. Наверху, на трапе, двое моряков, тащившие какой-то тяжелый ящик, едва сохранили равновесие и с трудом ввалились в дверь на юте. Потеряв к нам интерес, матрос-проводник отправился прочь.

— Вполне могу понять опасения ваших людей, — обратился я к Джорджу. — Прежде мне случалось бывать на кораблях, но на таком…

Ликон кивнул:

— Ну да, хотя я не сомневаюсь, что в бою мои ребята проявят храбрость.

Я вновь посмотрел на ют. Над верхней палубой в неярком свете нижних фонарей также угадывались очертания сети, привязанной к центральному столбу. Кто-то наверху играл на лютне — до нас доносились звуки музыки.

Ликон тоже запрокинул голову:

— Мы учились стрелять с юта «Великого Гарри», через люки в верхней палубе. Непростая задача даже для меткого стрелка.

— Матросы, как я вижу, недовольны, — заметил я.

— Дисциплина им не по вкусу, их набрали со всей страны и даже за ее пределами. Среди них есть и приватиры [29] Приватиры — частные лица, которые с разрешения верховной власти воюющего государства использовали вооруженное судно (также называемое приватиром) с целью захвата торговых кораблей неприятеля. .

Я улыбнулся:

— Демонстрируете армейские предрассудки, Джордж?

— Ну, положим, эти флотские парни сегодня днем без всякого смущения высмеивали моих солдат.

Тощий и жилистый моряк в полосатой безрукавке пробирался к нам между сидящими матросами, держа в руках ярко светивший роговой фонарь. Отвесив короткий поклон, он с валлийским акцентом спросил у моего спутника:

— Это у вас дело к мастеру Уэсту, капитан?

— У этого человека, — указал на меня Ликон. — Ему нужно срочно поговорить с Уэстом.

— Он сейчас на камбузе вместе с коком. Вам придется спуститься к нему, сэр.

— Отлично. Вы проводите меня? — попросил я его.

Моряк с сомнением окинул меня взглядом:

— Камбуз внизу, в трюме. Вы сумеете спуститься?

— Но ведь я поднялся на корабль, не так ли? — огрызнулся я.

— Боюсь, ваше облачение пострадает. Лучше снимите его, сэр.

Ликон принял мою мантию. И кивнул:

— Я подожду вас здесь. Только не задерживайтесь.

Оставшись в одной рубашке, я поежился.

— Не беспокойтесь, сэр, — проговорил моряк. — Там, внизу, куда мы идем, достаточно тепло.

Он первым направился по палубе к юту. Следуя за ним, я споткнулся, случайно подбросив в воздух небольшую игральную кость, и один из матросов непринужденным движением поймал ее.

Я поспешно извинился. Моряк ответил мне злобным взглядом.

Сразу перед ютом оказались открытый люк и широкая лестница, уводившая вниз, в темноту. Мой проводник повернулся ко мне:

— Спускаемся.

— Как ваше имя? — поинтересовался я.

— Морган, сэр. А теперь прошу спускаться за мной с предельной осторожностью.

Он ступил на лестницу. Дождавшись мгновения, когда его макушка исчезла в проеме, я тоже начал спуск.

Мне пришлось старательно нащупывать поручни в полутьме, и я поблагодарил Бога за то, что корабль едва шевелился. Стало жарче, где-то капала вода. У подножия лестницы было относительно светло: на бимсах висели фонари. Я увидел, что попал на пушечную палубу. Будучи больше сотни футов длиной, она проходила под ютом и баком, вытянувшись почти на всю длину корабля. Вдоль этой палубы виднелись перегородки, делившие ее на подобия маленьких комнат, из которых торчали тыльные стороны орудий. К моему удивлению, потолок в помещении оказался достаточно высоким, чтобы стоять в полный рост. Я посмотрел на пушки, установленные на колесных лафетах. Ближайшая ко мне оказалась чугунной, а следующая была отлита из бронзы и отмечена крупной, увенчанной короной розой Тюдоров, в свете фонарей блестевшей неестественным для нее цветом. Резкий запах пороха мешался с кухонными ароматами, и связки веток ракитника и лавра на стенах, принесенные туда для умягчения воздуха, не могли исправить положения.