Борис Ерёмин - Воздушные бойцы

«В небольшом сосновом лесу под Россошью мы занимались [106] ремонтом и восстановлением материальной части самолетов Як-1. Самолеты были почти готовы: требовалось переставить моторы с неисправных планеров на исправные. В середине дня началась спешная эвакуация. По распоряжению инженера полка Терехова, мне было поручено эвакуировать самолеты Як-1 за Дон. Маршрут был дан на переправу Мамон. Если переправа разбита, надо было далее следовать на станицы Богучар — Казанская — Вешенская. Хвосты самолетов были закреплены на каждой из автомашин, и необычный караван потянулся к переправе.

Самолет У-2 корректировал нам обстановку. Очень большие трудности были в пути, так как размах крыльев чрезвычайно осложнял нам продвижение по дорогам (консоли не снимались, на Як-1 их не было). Трудности возникали из-за встречного транспорта и во время следования через населенные пункты. Вооружившись пилами и топорами, взятыми у населения, мы спиливали на дорогах мешавшие деревья, столбы — все, что попадалось на нашем пути, а также расчищали завалы в населенных пунктах. Очень часто налетали на нас самолеты противника, так как необычный караван из 11 самолетов был виден с воздуха, несмотря на маскировку самолетов ветками. Под станицей Богучар нам пришлось переправляться через речку Богучар по деревянному мосту. Снесли перила, и самолеты пошли один за другим в станицу. Приходилось двигаться среди горящих домов.

При движении через мост предпоследний самолет проломил настил, и одна стойка шасси застряла. Поднять самолет не представилось возможным. Показалась передовая разведка немцев на мотоциклах. Я открыл кран плоскостного бака обоих самолетов — на мост потек бензин (бензином баки были заправлены специально для поджога). Я поджег, и деревянный мост стал гореть. Немцы открыли огонь из автоматов и двоих наших убили. 9 самолетов двигались уже за Богучаром в сторону станицы Казанской. Потом мы услышала взрыв горящих самолетов на мосту. В Казанской переправа была разбита, и мы двинулись к станице Вешенская.

Под станицей Вешенская к берегу Дона спускался лес, в котором находилось очень много автомашин и другой техники с боеприпасами и ранеными. Я выбрал дорогу по окраине леса и спустился к песчаному берегу возле переправы. Берег был устлан снарядами и бомбами, по которым двигались автомашины (на песке машины буксовали). Я доложил старшему на переправе о наличии 9 самолетов. [107] 7 самолетов успели переправить, после чего налетели «юнкерсы» и начали бомбить лес, переправу, станицу. Над Вешенской стоял кошмар: взрывы, стоны, пожары. Два самолета с людьми погибли. Я, шофер грузовой машины и моторист переплыли Дон и, разыскав свои семь самолетов, двинулись к Сталинграду. В пути нас нагнал все тот же У-2, в котором находился инженер полка Иван Павлович Терехов. Он и направил нас на один из аэродромов под Сталинградом. Вскоре оставшиеся 7 самолетов были восстановлены».

Вот такой самоотверженной работой наши техники и механики поддерживали боеспособность полка.

В конце июля 1942 года наш полк перебазировался к Сталинграду на полевой аэродром Страховской. Полк вошел в состав формируемой тогда 16-й воздушной армии.

Страховской и другой аэродром — Раковка, который мы недолгое время использовали, были ничем не примечательными полевыми площадками. Расположены они были вблизи от железной дороги. Наше базирование обусловило и боевое использование полка: мы прикрывали несколько железнодорожных станций, которые гитлеровцы пытались бомбить, систематически совершали вылеты на штурмовку немецко-фашистских колонн, продвигавшихся на восток в направлении Сталинграда. Потери мы несли главным образом от зенитного огня противника, особенно в районах населенных пунктов, где сосредоточивались немецкие войска.

С аэродрома Раковка, а затем с полевого аэродрома Качалинская мы вылетали на прикрытие железнодорожных станций Фролово, Михайловка, Иловля. Мне часто в те дни приходилось вылетать и на воздушную разведку. Обстановка на земле была сложной, менялась быстро, устойчивой связи с войсками не было. Данные воздушной разведки были иногда единственным средством установить положение наших войск и войск противника.

Однажды после возвращения с разведывательного полета я был вызван для личного доклада на КП командующего воздушной армией. За мной прилетел У-2. Мне впервые пришлось докладывать лично командующему данные по разведке. Слушая меня, генерал был очень озадачен. Используя разномасштабные карты, я, делая уточнения, дважды показал места сосредоточения войск противника. Я понимал, что всю ночь и весь следующий день наша [108] авиация будет наносить удары по указанным мною местам, где накапливались войска противника. Главная задача теперь состояла в том, чтобы остановить продвижение вражеских колонн. Я понимал, что озабоченность командующего вызвана, с одной стороны, отсутствием точных данных о противнике и положении наших войск, с другой стороны — соотношением сил, которое в то время складывалось не в нашу пользу. Но реальных цифр, отражающих это соотношение сил, я в то время, конечно, не знал.

Из последних официальных военно-исторических источников известно, что немецко-фашистские войска превосходили наши в личном составе в 1,7 раза, в артиллерии и танках — в 1,3 раза, в самолетах — более чем в 2 раза. Что касается авиации, то на сталинградском направлении у противника действовало до 1200 самолетов, причем гитлеровцы использовали здесь наиболее подготовленные истребительные и бомбардировочные эскадры 4-го воздушного флота. Из Сицилии под Сталинград прибыли истребительная эскадра «Удэт» и специальный корпус пикирующих бомбардировщиков.

В июле 1942 года был образован Сталинградский фронт, который получил задачу создать прочную оборону на левом берегу Дона. Вокруг Сталинграда развернулось строительство оборонительных рубежей. Рабочие заводов, все жители города самоотверженно трудились на земляных работах и на предприятиях, выпуская оборонную продукцию. Так начиналась одна из величайших битв второй мировой войны.

С ходу выйти к Волге и овладеть городом врагу не удалось. Но 31 июля с юго-запада к городу устремилась 4-я танковая немецкая армия. Гитлеровская авиация, поддерживая наступление 4-й танковой армии, производила ежедневно до тысячи боевых вылетов. Наши войска в те дни поддерживала 8-я воздушная армия, которой командовал генерал Тимофей Тимофеевич Хрюкин, полки 102-й истребительной авиационной дивизии противовоздушной обороны и с севера — 16-я воздушная армия.

С наступлением 4-й немецкой танковой армии юго-западное направление стало самым опасным. Наш полк был перебазирован на полевой аэродром близ хутора Илларионовского. Открытое всем ветрам поле с чахлой растительностью, песок, никаких укрытий — таким был наш новый аэродром, на котором кроме нас базировались истребители и других авиационных полков. [109]