Максим Гайдученин - Стихи без границ
- Название:Стихи без границ
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:9785005082244
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Максим Гайдученин - Стихи без границ краткое содержание
Стихи без границ - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
чувствуется:
в настроении нервы
после того, как воспел,
сегодня, друзья,
я со́здал шедевр,
а вчера
ещё не хотел.
Жнецы
Осень. люди поле жнут,
пот струёй течёт по лбу,
они жнут, да не поймут,
где конец, когда дойдут.
уже все позапыхались —
каждый день с пяти утра,
жнут, совсем не разгибаясь,
чтоб была у них мука́,
а отец семейства жнущих
подозрительно притих,
но вдруг взбунтовал: «послушай!
можно всё это купить.
наплевать на эти грядки,
хватит жать эту траву» —
он теперь лежит на лавке,
поёт песенки царю.
осень. поле всё нежато,
мыши там семьёй живут,
в старом доме на овраге
ничего не жнут.
Очередной пейзаж городской
Луна, точно лик пирога,
впечённого в чёрное небо,
а ниже стоят дома
из каменного цемента.
воет мотор машинный
на этот дальний пирог,
из окон поёт телевизор
модное – без подоплёк.
авто́ друг друга толкают:
колесо к колесу, труба к трубе,
гремит глухой генератор,
глухой от того, что много гремел.
реклама разных расцветок
горит и пестрится везде,
но вку́пе становится серым,
будто лужа воды на асфальте.
люди – самое главное,
светлые, будто радуга,
а интересные —
глаза на лоб (удивление).
одежда кричит своей глоткой —
ну, это обычный слой,
а остальной на работе —
празднует выходной,
а, впрочем, город и город,
что с него можно взять?
пыль, постоянная копоть,
да небоскрёбная рать,
что вырастает, как зубы
молочные у ребёнка,
да держит стоящим друга,
как четыре ноги телёнка.
в общем, всё, как всегда,
в городе не милосердно,
луна, точно лик пирога,
впечённого в чёрное небо.
От груди оторвал я кровать…
От груди оторвал я кровать,
слишком липкую, словно конфета,
мне хотелось погоду узнать —
одеяло Земля надела.
прогулялся по городу с час я,
посмотрел на красивых людей,
поискал своего я счастья
и бездомной собаке свистел.
запустил я снежков пару сотен,
в библиотеку зашёл, в магазин,
рассмотрел я Солнце в бинокль
и безрыбный пруд покормил.
на забор залез, а с забора
полетел на землю орлом,
и по улицам незнакомым
шёл, как будто я – коренной.
пыль с витрин собирал руками
и машинный впитывал рёв,
было весело, может, в начале —
слишком скучно стало потом.
резко вспомнил, как я сегодня
от груди оторвал кровать,
развернулся, обратно пошёл я,
чтоб приклеить её опять.
путь тернистый? – возможно, но тернии
слишком серые, слишком не те,
ты лежишь в одеяле бежевом,
облака пролетают в окне,
словно вата и словно мысль
в постоянно-живой голове,
дни с годами гнут коромысло,
коромысло трещит на тебе.
А в Нью-Йорке всё, как об…
А в Нью-Йорке всё, как обычно
и спокойно на Бра́йтон-Бич,
торгаш за прилавком с редиской
кричит рекламную спич:
«родное всё, с огорода,
с американских полей!»,
мужчина с лицом-помидором
и женщина-сельдерей
подходят впритык и смотрят,
долго – почти два часа,
вдруг мужчина дёргает локоть
и орёт: «Ну что за цена!?!
для кого все эти продукты?
специально для нищих, бомжей?
я обедаю тем, что получше,
мне картошку от Мэри Кэй,
и вообще, почему приём такой?
это ты во всём виноват!» —
кричит мужчина, слюной плюёт
и тычет в лицо шпинат,
а потом, когда он публично
на фермера накричал,
говорит: «оплата наличкой.
вон того и того килограмм».
и никто не скажет: «двуличный»,
все забудут про мастерпи́с,
а в Нью-Йорке всё, как обычно,
в Брайтон-Бич полурусская жизнь.
Поздравление всем
Один век сце́плен с другим,
один за одним
толпи́тся,
именно в этот день
(плюс/минус сто лет)
кто-то, конечно, родится.
выходит тогда
(раз так),
что я
воспеваю словом рожденье,
как я
могу не найти слова́,
не поздравив стихотвореньем?
энергично руку вашу трясу,
с силой тяну
за у́ши
и такие слова говорю,
что лучше б молчал,
но слушай.
желаю вам жизнь свою провести
трижды вокруг пальца,
желаю вашему упадку пройти
мимо, подобно скитальцу.
желаю вам жизнь полюбить настолько,
насколько я не способен,
и даже намного-намного больше,
хотя и моей уже много.
желаю на небо поднять глаза
и увидеть яркое Солнце,
какая может быть грусть, если я
живу на Земле тоже?
и не только я,
великие люди —
все они вместе с нами,
и слов этих даже с лишко́м уже будет,
чтобы выгнать любые печали.
я желаю морей вам в кружке воды,
я желаю бриллиантов в мыслях,
я желаю дойти до вершины горы
и надолго там поселиться.
поздравляю я всех этим – даже себя,
я могу достать с неба звёзды,
вот держу я в руке —
это, правда, звезда,
но вернём, ведь мы не жестоки.
поздравляю я всех,
наплевать – какой век,
какой день —
нам всё равно тоже,
мы все вместе,
цивилизацией всей,
живём
и проживём ещё много!
У кого в голове тараканы…
У кого в голове тараканы,
размножаются там, внутри,
а у меня хризантемы и ма́ки,
и ещё другие цветы.
да на фоне меня Голландия —
страна бесцвето́чных полей,
мысль розою красною
блистает в толпе орхидей.
утром с кровати взлетаю,
днём не иду, а лечу,
Солнце своё из кармана
птичкой в небо пущу.
буквы все выговариваю
и никуда не спешу,
душу свою прекрасную
сквозь будние дни тащу.
тучку на ручку-палочку
ватой я накручу,
взмою оранжевой бабочкой
и громко захохочу,
звёзды все растолкаю
лёгким взмахом руки́,
за чаем пошлю Ариа́дну,
короной воткну стихи,
мир весь я изласка́ю,
окра́шу души́ пустыри́,
у кого в голове тараканы,
а у меня в голове цветы.
Луна карасём плескается…
Луна карасём плескается
в чёрной прозрачной воде,
дерево полоскается,
не давая одышки листве.
чья-то важнейшая станция
вертится неглубоко,
беженцы от гравитации
молча смотрят в окно,
а в нём
тысячью фонарями
рассы́пались города,
как после вновь небывалого
космического дождя.
Интервал:
Закладка: