Виталий Калашников - Стихи Виталия Калашникова, которые очень нравятся Бакшутову, Давыдову и Маше
- Название:Стихи Виталия Калашникова, которые очень нравятся Бакшутову, Давыдову и Маше
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Издательский центр Булат
- Год:1999
- Город:Ростов-на-Дону
- ISBN:5-88187-096-4
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Виталий Калашников - Стихи Виталия Калашникова, которые очень нравятся Бакшутову, Давыдову и Маше краткое содержание
Стихи Виталия Калашникова, которые очень нравятся Бакшутову, Давыдову и Маше - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
1983
Заиграют когда-нибудь легкие флейты!
Люди сложат песни о нашей жизни!
И пространство ляжет в легчайшем дрейфе,
Сквозь века подступая к моей отчизне
Потому что бывают такие годы,
О которых мечтают тысячелетья,
И последующие народы
К губам подносят легкие флейты!
Настоящее сохнет от тихой злости —
Гложет скука все то, что не лижет зависть,
А у нас на пиру есть такие гости,
Что у нас на земле еще не рождались
К нам минувшее протягивает младенцев
Сквозь века, по цепочке, словно снаряды
И они здесь взрываются зрелым смехом,
Улыбаются и садятся рядом
Пусть грядущее может все — то есть,
Все, что казалось волшебными снами,
Но потомки ищут радость и совесть
В старой книге с нашими именами
Ведь у нас на пиру есть такие гости,
Ведь у нас собрались здесь такие люди,
Что увидишь сам, перебрав все кости
Таких не было, и больше уже не будет
Из любой толпы их выловишь взглядом,
Без труда узнаешь в любом встречном,
Если он хоть миг посидел рядом
На пиру, который пребудет вечно
Если ты ловец и надежны снасти —
И тебя не минует светлая сетка,
И исполнится лик твой великим счастьем,
И в ладошку ляжет теплая метка
Пусть широк вход в мир — некуда шире,
Но вход на пир это малая дверца,
И все, что длится на этом пире,
Словно брачная ночь — в глубине сердца!
1987
Стихи Виталия Калашникова, которые почему-то не нравятся Бакшутову, Давыдову и Маше
Нет, все-таки есть что-то неисправимо подлое в человеческий натуре. Посмотрите на эта счастливые лица моих друзей с ясно написанным и плохо пропечатанным на них чувством удовлетворения от труда и предчувствием скорого триумфа. Да и тот, кто лежит у них в ногах, еще не знает о своем грядущем коварстве. А ведь всего несколько дней спустя он скачает с дружеского файла не вошедшие в книгу стихотворения и тайно прилепит к готовой, казалось уже, книге этот довесок, этот мешок мусора, эту кучу мраморной крошки, столь старательно отсеченную составителями. А в результате мы снова будем иметь ту необработанную глыбу, которую они с таким трудом разыскали и притащили к себе в мастерскую.
Что за страсть, что за тайные силы двигали им? Бог весть. Характерный пример: увидев, что у подвыпившего и уснувшего за дружеским столом почтенного депутата выпала на колени вставная челюсть, автор аккуратно вставил ее на место, причем не прерывая своего вдохновенного монолога. Откуда эта страсть приводить все к первоначальному состоянию? Нет ответа. Молниеносно возвращаемся к книге.
Так как реставрация в ней отвергнутых составителями стихов не поддается рациональному объяснению (тем более, что автор в основном разделяет вкусы составителей, более того, был бы гораздо жестче в отборе), то нам остается заняться хотя бы их классификацией. Вам, дорогой читатель, предстоит прочесть кучку детских и юношеских произведений, несколько песен, танаисские стихи и много мелочи, среди которой преобладают миниатюры, обращенные скорее к нижним чакрам, нежели к тем зеленым пупырышкам на самых кончиках эманации астрального тела, которые обычно начинают дрожать и медленно вращаться по часовой стрелке при восприятии поэзии. Не имея ничего более сказать, автор все же надеется, что появившаяся так неожиданно (даже для него) интрига скрасит иным несчастным процесс удовлетворения этой странной потребности — читать стихи.
В. Семину
Жила-была изюминка, изюминка в стихах,
Поэт ей домик выстроил в строке о лопухах.
Но старый злой редактор не выносил стихи,
Сказал он: "Нужен трактор в строке про лопухи".
"Позвольте, эта строчка как раз для лопуха,
Для трактора есть поле или ВДНХ".
(А про себя подумал возвышенный поэт:
"Изюминку раздавит твой чертов драндулет").
Но старый злой редактор имел коварный ум,
Ему был нужен трактор, чтоб отобрать изюм.
Недаром ночью темной он изучил стихи
И мыслью вероломной обшарил лопухи.
И в них нашел он домик изюминки моей,
И выхватил он ломик и начал клясться ей:
"Изюминка, родная, зачем тебе поэт?
Ты здесь совсем одна, я искал тебя сто лет.
Тебя я завтра выну из мерзкого стиха,
А в строчку трактор вдвину на место лопуха".
Но кто не видит лунки под старческой губой,
Куда стекают слюнки полоской голубой?
И пусть редактор ломом ей стекла разбивал,
И пальцем загрязненным по стенам ковырял,
Она забилась в угол и плакала всю ночь,
И призывала друга, а друг не мог помочь.
Но утром он ворвался — блистательный поэт,
Надменно разрыдался и очень крикнул: "Нет!"
Тут разразилась битва — чудовищная сечь.
Блистала, словно бритва, отточенная речь.
(Ведь дрались не мечами редактор и поэт,
А дерзкими речами сражались десять лет).
Но вот добил злодея сжигающий глагол,
Злодей воскликнул "Где я?" — и грохнулся об пол.
Но отдал душу богу истерзанный поэт —
Он сил потратил много, когда он крикнул: "Нет!"
Осталась лишь изюминка, изюминка в стихах,
И ржавый трактор в мертвых редакторских руках
И вот за все за это, от женщин до коров,
Навидят все поэтов, а не редакторов.
1812
Запереться аскетом, теряя при этом
Тьму попоек и дружб, вдохновений и женщин.
Я уже не хочу быть здесь лучшим поэтом
Я хочу быть старейшим.
1996
Л. С., А. Т., В. Б.
На скалистом уступе,
Над морем бескрайней тайги,
У монгольской границы
Кедр настолько прекрасный.
Что кажется слышал шаги
И пришел поучиться.
Он пронзил эту гору —
Веками он пил ее сок
До последней росинки.
Вдоль тропы только камни —
Какой там последний глоток —
Ни цветка, ни травинки…
Ты мне скажешь: анчар,
И судьба его медленный ад,
Он один в этом свете,
Но куда б ни летел над тайгой
Восхищенно завистливый взгляд —
Это все его дети.
1998
Отчего летит корыто
Из высока терема?
Оттого что понапрасну
Молодость потеряна.
1988
Люблю цветы —
Их любишь ты.
И тайны книг —
Ты любишь их.
Я все люблю,
Что любишь ты:
Деревья, книги,
Суп, мечты,
Цветы, театр,
Весну, поля,
Деревню, город
И себя.
1971
И от рождения третьего дня,
В час, когда не было у колыбели
Мамы и папы — они проглядели —
Божия искра попала в меня.
Можете даже сейчас поглядеть:
Искра горит. Она будет гореть.
Только всего, что и есть у меня —
Божия искорка — радость моя.
1972
На руках у меня тепло,
Что по телу ее текло,
На губах у меня еще
Теплота ее губ и щек,
А глаза до сих пор хранят,
Как глаза у нее горят.
Колокольчик в ушах звенит —
Так она со мной говорит.
И вокруг загустел, как воск,
Чудный запах ее волос.
Рано утром ушла домой,
Но она до сих пор со мной.
Интервал:
Закладка: