Сергей Надеев - Игры на воздухе
- Название:Игры на воздухе
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Литагент Ридеро
- Год:неизвестен
- ISBN:9785447476892
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Сергей Надеев - Игры на воздухе краткое содержание
Игры на воздухе - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
***
Должно быть, мы встревожили селенье
лесных сорок, – но с каждого куста,
но с каждого безлистого шеста —
взлетела птица в светлом оперенье.
Мы – только пришлый маленький народец,
что, за руки сцепившись, распугал
квартал сорочий. Но сорочий гвалт
и нас пугнул…
– Вот это оборот! —
Откуда столько вестниц неудачи?
О чём злословить и о чём судачить,
когда б никто не посетил приход? —
Но воздухом сопровождают нас,
раскачивая хлипкие верхушки,
трещотки, злоязычки, хохотушки,
хвостом вращая, округляя глаз.
Откуда знать неведомое нам
провинциалкам, ведающим лесом?
Но – прочат нам пустые интересы,
скитания по карточным углам.
И прочат нам непрочность, холода,
безумство, воровство через запреты,
почти побег среди воды и света
и баснословность жизни без следа.
Но машем мы и шикаем, и ждём —
когда минуем пригород сорочий,
безлистый край, где перелом просрочен
в лесном сюжете с нами и дождём.
***
Мы поднимались дням наперерез,
мы изучали каменную осыпь
и выбегали в телеграфный лес,
такой пустой, такой праздноголосый.
Между стволов, не чующих тепла,
на слюдяных горизонтальных нитях
сырого воска
сонные тела
летели прочь.
Сводило ноздри запахом осин.
Мы уходили – словно опускались,
в предчувствии дождя перекликались,
меж пней садились.
Я бродил один
и пробирался, разводя кусты,
подкрадываясь, громыхал жердями.
Я осыпал листвой и желудями. —
И, вздрагивая, улыбалась ты.
Каких – ждала – известий принесу,
каких грибов, плодов продолговатых,
чем перекрою нашу неуплату
судьбе, расквартированной в лесу?
Я нёс тебе надкрыльники жука,
сухих стрекоз летательные звенья,
похожие на иглы откровенья
и прочий сор сорочьего лотка.
А ты звала: «Присядь, не торопись,
не рассыпай, не наступай, не трогай.
Что ищешь ты по берегам отлогим,
горячечно откидывая лист?
Присядь, покрой ладонями ладонь,
умерь азарт и жажду открыванья.
Жизнь – поскупилась, не дала названья,
сожгла внутри, как торфяной огонь…»
Так говорила, не подняв лица,
коллекцию осеннюю листая.
А я над нами видел птичью стаю
и влажные метёлки костреца…
***
Ты спряталась в колени подбородком,
разламываешь дольки жёлудей.
Листвы мелькает жирная обводка
в косых лучах лесистых площадей.
Кружить по лесу – ты уже не пустишь:
всё ближе день, когда дожди прошьют
большим стежком осиновую пустошь,
следы замоют, разберут приют.
Октябрь придёт раскатывать стропила,
подымет пыль, щепу сгребёт в костры,
зажмёт в ладонь широкое зубило,
чтоб лёд крошить.
Но дни – ещё пестры;
и нам никак не разомкнуть объятья;
во всю длину расстелен дождевик;
касанья леса прожигают платье;
и в муравейник брошен чистовик…
***
Достанет ли могущества на звуки,
чтоб вылить полноту открывшихся имён,
чтоб длинный лес осин опустошить за сутки
и светом застеклить прогалы жалких крон?
Мы оставляем лес наедине с собою.
Под свод его войдут слепые мастера
сорочьи города перекрывать слюдою;
и разрастётся звук пилы и топора.
О, вечный перестук разъединённой крови!
В сухой игре судьбы присутствует игла;
безропотность потерь, сдвигающая брови;
неразличимость лиц за копотью стекла.
Ты будешь приходить. Но силы не достанет
ни развести костёр, ни обойти кусты.
Лишь тень моя мелькнёт, растает за листами.
Что поиски теперь? – досадны и пусты…
Решилась ли, – кому
шёлк отдавать и шёпот,
чьё пить тепло и чьи укоры покрывать,
в чьём имени ловить созвучные длинноты
и заносить пером в раскрытую тетрадь? —
Но в полусвете сна ответы дать не в силах
ни твой стоствольный лес в пыли сорочьих глин,
ни коростелей свист на гнёздах и могилах,
ни отзвук погремков с пустеющих равнин…
На холме
***
В какие времена
из времени былого
ты уходить вольна
по мановенью слова?
Куда ты держишь путь,
глотая воздух влажный?
Не уходи, побудь!..
Но ты, решив однажды,
переступив порог,
судьбу переиначив,
вложила между строк
упрёки, неудачи
и узел собрала,
и позабыть решила
на краешке стола
тетрадь, иглу и шило,
и пачку телеграмм
под пылью, что под снегом,
и прочий сор и хлам
поспешного побега.
Часть 1
В те времена и ты,
похожая на рощу,
несла свои черты
уверенней и проще
и мне дарила год,
что яблоко разлуки,
протягивая – вот! —
слабеющие руки.
Возможно ли хранить
пригоршню обещаний,
сухой малины нить,
лукошко с овощами,
прикосновенье губ,
проникновенье звука,
горячий дым из труб,
холодный блеск излуки?
Очнёшься – свет в глаза
да слабый привкус крови,
да мёртвая лоза
в измятом изголовье,
округа горяча
и пылью пахнет донник,
а на моих плечах
лежат твои ладони…
Но взглянешь с высоты
на город кропотливый,
слагающий черты
предместий терпеливо, —
поймёшь, насколько мал,
невыразимо тесен
для жизни
капитал
твоих простывших песен.
Смотри, на той горе,
по самому карнизу
спускают в серебре
блистательную линзу!
Придвинься, я приму —
от выдоха до вдоха —
и боли, и вину
за мёртвую эпоху.
Часть 2
«Где качают пары формалинв
Твой бетонный параллелограмм…»
Н. КононовПоследний лист упал
и растревожил звоном.
Пустырник, белотал,
орешник, белладонна…
И разразился год
сначала – гололёдом,
и посулил – вперёд —
утраты и невзгоды.
А снег запорошил
безлиственные груши
и домик, где прожил,
молчанья не нарушив.
Ополоумел снег
и застилает плотно
крыльцо, кольцо в стене,
нетающие окна.
Мой голос потонул
среди его буколик —
его нестройный гул
не потревожит боле
залатанных лесов
и блочных исполинов
с квадратами часов
в пареньях формалина,
твой низенький буфет
да узкий подоконник,
рассыпавшийся сонник,
забытый на софе…
Да, ты осталась там,
где на остывшей глине
твой параллелограмм
с углами в паутине.
Ты смотришь в глубь окна,
как будто в глубь оврага,
и ромбиком сукна
с пера снимаешь влагу.
Зачем ты так глядишь —
безрадостно и долго —
на переплёты крыш
и плачешь втихомолку?
Нам выпало – вдвоём —
идти без сожалений
сквозь тонкий окоём
веков, эпох, забвений,
нам предстоит с тобой
перенести немало —
полжизни вразнобой,
с казённым одеялом… —
Интервал:
Закладка: