Елена Блонди - Ателье [СИ]

— Да, — спохватилась Люба, — я ж не одна. Ирена! — повысила она голос. Появилась безмолвная спутница, что все это время, оказывается, топталась в длинном холле. Обычных размеров и очень даже симпатичная. Длинные волосы мелкими кудрями покрывали широкие плечи мягкого серого пальто. А глаза были, как у тех лам, которых воображала сегодня Даша — большие, темные с влажным блеском.

— Иди сюда. Посмотри на ненормальных, я рассказывала. Галки нет, и закройщицы тоже. Вот два мастера только. Аленку ты знаешь, на срочные заказы приходила. А это Даша, я учила ее шить.

В больших глазах Ирены загорелся жаркий интерес, — так смотрят, когда знают о человеке множество сплетен. Уж расстаралась Любочка, сердито подумала Даша, а ей Мишка, видать, треплет языком на свиданиях…

— Учила, спасибо за науку, Люба. Твое пальтишко до сих пор в подсобке валяется. Второй месяц ищем клиента, чтоб три руки и все левые, и никак не найдем, — вернула Даша подачу.

Ирена повернулась к Любе и уставилась теперь на нее, с тем же жгучим интересом.

— С кем не бывает, — бодро ответила непробиваемая Любочка, — мы, вообще, на минуту зашли, только поглядеть на вас. У нас дело, недалеко.

Она воздвиглась, разглаживая на крутых боках блестящий черный шелк. Скомандовала:

— Ирка, покажь платье, пусть посмотрят, чего у нас умеют.

Молчаливая Ирена послушно распахнула широкое пальто, спуская его с плеч.

Платье было действительно замечательное. Из ассиметричного выреза шея вырастала длинным нежным стеблем, проймы показывали основания красивых рук, на талии сбоку хитрым узлом крепилась драпировка. Ну, может быть, слишком глубокий вырез, подумала Даша после приступа рабочей зависти, и разрез чересчур высоко открывает ногу. А затянуто в талии так, что хозяйка платья дышит осторожно, втягивая живот, чтоб не выпячивался через тонкую ткань некрасивым валиком.

— Ах… — сказала Даша, — а можно со спины посмотреть? Красота ведь!

Миша подскочив, бережно принял на руки мягкое пальто. Ирена повернулась, расправляя плечи. Незаметно подойдя, Алена подтолкнула Дашу в бок, задышала в щеку. Ничего не сказала, но в голове у Даши зазвучали мерные Галкины слова о мастерстве.

Рассмотрев кривую строчку вдоль молнии и точки от иглы, увидев хвостики срезанных ниток и сборку затянутого шва, Даша вежливо кивнула:

— Спасибо. Все хорошо.

— Одевайся, Ирка, — скомандовала Люба, скрипя своей кожанкой. Миша, уже затянутый в каракулевое пальто, суетился, втискивая ее руки в черные рукава. Ирена запахнула мягкое пальто-колокол, надела тонкие кожаные перчатки, и, стянув у шеи большой воротник, встала у выхода, безмолвная и загадочная. Не вздрогнула, когда над самой ее головой снова запиликал звонок. Будто она — неживая кукла, как те, что в витрине.

Даша снова сдернула с вешалки приготовленное платье. И заулыбалась, прижимая к себе нежную ткань. Рядом с Иреной возник Данила, без фотоаппарата, но в так же сбитой на затылок шапке над покрасневшим лбом.

И тут мир померк, в буквальном смысле: между ней и Данилой вклинилась Любочка, таща за руку каракулевого Мишу.

— Данька! На ловца и зверь. А мы к тебе.

Ирена отпустила свое горло и, значительно улыбаясь, подала Даниле узкую руку в кожаной перчатке. Данила, замявшись и глядя поверх серого плеча на Дашу, руку взял, потряс в воздухе. Любочка, надвинувшись, выпихнула всю группу в подъезд и затопталась в дверном проеме, торопясь договорить Алене и Даше о своих успехах:

— Меня на телевидение пригласили, в программу «Стиль и смелость». А Данька фотосессию делает, мне и Ирке. В платьях новой коллекции — талашовской.

Подняла на пальце увесистый кожаный баул с круглыми боками, хвастаясь. И, кивнув на прощание, закричала в гулкий подъезд:

— Ирка, пошли. Миша, в кафе пока побудешь. Дань, показывай дорогу.

Маленькая Алена взобралась на подоконник, вежливо отодвинув Патрисия и, отклячив худую попу, стала глядеть на улицу:

— Вышли. Любаня впереди, дорогу прокладывает. О! К витрине идут! Увидели, наконец-то. Ирена, как мумия. Я ее знаю, она у них моделькой в шоу-руме. Всегда такая, глазами хлопает. Даш… Даша! Данила остался. Все вперед ушли, а он у витрины топчется.

Она оглянулась, дернув беленькими косичками. Даша снова сидела на столе, болтала ногами, глядя перед собой.

— Ну, ты чего? Пойди, помаши, ждет ведь!

— У меня примерка, — ответила Даша и, спрыгнув со стола, отправилась открывать двери — звонок снова позвякивал.

Вечером, когда все разбрелись, оставив на большом столе вещички, которые до праздника обязательно надо успеть, Галка выпроводила Дашу и Патрисия на улицу.

— Суй его в сумку, погуляйте, подышите. А я шубку в витрину. Дышать идите в магазин, вот списочек, там распродажа в шторном, нитки и тесьма.

На улице Даша первым делом направилась к новой витрине. Днем выбегали смотреть, но в темноте все другое. Стеклянный кубик светился, переливаясь волнами синего шелка, по которому текли сплетенные из дождика гирлянды. Три девчонки со светлыми высокими скулами и нежно прорисованными губами ожили в пространстве своего кукольного мира.

Одна, прислоняясь к стеклу, отгородила ладошками лицо и смотрела на улицу. Оттого что стояла вплотную, юбка широкого платьица из меховых полосок, соединенных шифоновыми лентами, совсем по-человечески прижималась к стеклу и торчала сзади, оттопыриваясь. Свесилось с голого плечика смешное ожерелье из огромных меховых помпонов.

Другая, стоя на коленках, рассматривала рассыпанные по синему полу цветные стеклянные шары. Смешно сверкал блик на круглой попе, обтянутой кожаными шортиками, руки до самых пальцев закрывали мягкие рукава свитера, изрисованного замшевым орнаментом.

А впереди и чуть сбоку, выставив длинную ногу в кожаном ботике, стояла девочка в пестрой шубке, короткой размахайке с вычурными рукавами, трогательной и забавной. Удивительно кстати пришлась к парижской шубке узкая юбка из тисненой под крокодила зеленоватой кожи и высоченные ботинки на протекторе, но с тонкими, туго перешнурованными щиколотками — в пику модной обуви на платформе.

Синяя шелковая шкатулка, а в ней — драгоценности, но не мертвые, безупречные, а почему-то, наверное, из-за вручную сшитых вещей, — живые и потому немножко забавные. Так и надо. Раскрываешь шкатулку и они тут…

Даша медленно подошла. Попятилась. Наклоняя голову, ступила в сторону. Девочки в синей витрине, на лица которых падал теплый свет направленных ламп (чтоб не утопленницы, кричала Галка, командуя электриком) жили своей жизнью и что-то рассказывали о ней Даше. И она слышала тихий, но все более ясный шепоток бродящей рядом идеи.

— Муррло, — будто учуяв, что Даша снова разглядывает ненавистную шубку, подал голос Патрисий из недр сумки.