Сергей Соловьёв - Спасатель
- Название:Спасатель
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:1980
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Сергей Соловьёв - Спасатель краткое содержание
Спасатель - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— Вронского, — уныло брякнул кто-то, и класс покатился со смеху, а тот, кто брякнул, ободренный реакцией, продолжал: — И он сначала ее хотел, а потом расхотел. Образовалась ужасная трагедия. Сплошной кошмар.
— А тут мимо «чи-чи-чи-чи-чи», — подхватив, стал с наслаждением изображать кто-то поезд — ту-у-у-у! — и подергал невидимой ручкой гудка в воздухе, — а дальше, Андрей Николаевич, вы и сами знаете, можно сказать, вспоминать неохота, что дальше вышло…
В этот момент, не выдержав, голубоглазая девочка стукнула «машиниста» увесистым томом Толстого по голове.
— Скажите, — шепотом спросила Ася Вараксина, — я на нее внешне не похожа?..
Вараксин изумленно поглядел на Асю.
— Нет. Ничего общего.
— Спасибо.
В классе хохотали до слез. Лариков тоже.
— А если серьезно, — наконец отсмеявшись, сказал рослый белокурый юноша, утирая платком глаза, — то вот мне, например, все фокусы Анны Аркадьевны просто отвратительны.
Заинтересовавшись, поутихли.
— Нет, правда. Если просто взглянуть. Не как в литературе, а как в жизни. По-человечески. Живет себе молодая дама. Недурна собой. Муж. Сын. Достаток. Явился, видите ли, жеребчик, из военнослужащих. Мужа, конечно же, в шею. На сына наплевать. А потом жеребчик охладел. Опять тихий ужас. И так мы огорчились, что рванули под первый подвернувшийся товарняк. И все это со значительной миной, с такой, что мне непременно восхищаться надо. А если я, допустим, восхищаться не хочу, что делать?
— Я тебя удушу, — в наступившей тишине сказала голубоглазая.
— Интересно, за что?
— За подлость пересказа.
— А непротивление злу?..
Опять хотели похихикать, но получилось не очень. Посидели в тишине.
Ася и Вараксин с интересом глядели из-за стеклянных переплетов дверей.
Лариков уставился куда-то в пол.
— Андрей Николаевич, — наконец, спросили его, — тут все люди взрослые и свои. Положа руку на сердце — лично вам она нравится?.. Анна?
— Да, — подумав, сказал Лариков, — очень.
— Почему?
Лариков встал.
— Вот Толстой отчего-то запомнил, как его, грудного, пеленали. И все говорил про воспоминание это: «нехорошее», «страшное». Называлось это — «свивать». Руки, ноги, голову перепеленывали туго — не шевельнешься. Младенец рос, взрослел, мужал, старился, но его все «свивали». И все новыми свивальниками. И назывались они год от года все благороднее — долг, семейная нравственность, вера, мораль… Но ведь еще в каждом бьется живая душа. Вот она-то спелената и бывает. Получается, путы обязательно надо рвать. Хоть это и не просто совсем. Больно. И смеху вокруг много. Смеются те, которые свои «свивальники» уже давно за благо держат… Вот от них-то, этих пут, Анне Аркадьевне освободиться и хотелось. А вокруг, конечно, смеялись. И, конечно же, я говорил, боль…
Прозвенел звонок. Ася и Вараксин все стояли у двери.
— Потому она мне определенно нравится. Руку на сердце положа.
В классе было тихо.

— Веденеева, ты? — Это Лариков ей обрадовался от души. Ася видела. — Боже мой! Какими судьбами? Сколько лет? Сколько зим?
— Одно, — ответила. — Лето одно. И вот еще зима.
Перемена. Шум, ор, гвалт.
Кто-то кого-то волтузил в углу. Кто-то за кем-то гнался. Кто-то жадно читал учебник.
Вараксин наблюдал издали. Притулились к подоконнику.
— Как живем, Веденеева?
— Спасибо. Омерзительно…
Хотел улыбнуться шутке, покосился. Но понял, что это всерьез.
— Иль не фэ жамэ рьян утрэ!
— Это еще что такое? — изумилась Ася.
— Это, Веденеева, я опять по языку в аспирантуру провалился. Вот взял себе за правило: особо поражающие меня вещи формулировать по-французски.
— Я поразила?
— Уи.
— Шарман.
— Ты где? — спросил Лариков.
— В медицинском. И еще замужем.
— Нравится?
— Где? В медицинском? Или замужем?
Лариков нашелся не сразу.
— Мой муж — Григорий Ганин. Он из «В», из параллельного. До конца не дотянул. В ПТУ пошел. Из девятого. Не припоминаете?
— Не очень. Мне бы увидеть — я сразу вспомню. А так — не очень…
— Напрасно. Потому что он теперь закройщик. У него удивительный, видите ли, к этому делу вдруг талант прорезался. Все как с ума посходили. Вот уже скоро год. Образовалась жуткая очередь. Он, представьте, трудится как пчелка. А очередь совсем не рассасывается. Но вас я могу устроить. По-семейному. Без очереди. По блату, хотите?..
— Черт его знает, — промямлил Лариков.
— У него родители — подполковники.
— Это как?..
— Очень просто. Отец обыкновенный подполковник. Он на пенсии уже, правда. А мать — медик. Военный врач. Но тоже подполковник. Они нам кооператив построили. Две комнаты. И раздельный санузел. Хорошо?
— Хорошо, — опять похвалил Лариков.
Вараксин маячил в отдалении. Случайно встретились глазами. Вараксин приветливо улыбнулся. И Лариков ему издали тоже.
— Ну спасибо тебе, Веденеева, что зашла, — вдруг стал прощаться. — Молодчина, что не забываешь нашу, так сказать, альма матер…
Ася пристально глядела на него.
— Тебя сны не мучат? — спросила тихо.
— Это что с тобой, Веденеева? — изумился Лариков. — Отчего ты вдруг со мной на «ты»?
— Я, видите ли, вру очень много, — сказала Веденеева, и видно было, что это всерьез. — В последний год особенно. Это прямо что-то удивительное. Бывает, неделями слова правды не говорю. То ли это жизнь так складывается, то ли еще почему… Только вдруг невыносимо мне как-то все это стало. Такое мое лживое положение. С чего-то эту жуть ломать начинать надо? — спросила она, но Лариков промолчал.
— Вот вас, к примеру, уже давно про себя на «ты» зову. Наверное, и в быту так надо?..
Он опять не ответил.
— А про сны я вот почему сказала. Вы, может, помните, в девятом на картошку ездили. Там дождь пошел. Не припоминаете? Это естественно. Мало ли дождей… А я запомнила. Дерево там росло. Посередине поля — одно. Большое. Под этим деревом мы от ливня и спрятались. Вы и я. Рядом стояли. Вот этот ливень мне ночами все и мерещится отчего-то.
Лариков молчал.
— А вы позеленели, — почти без всякого перехода вдруг пожалела его Ася. — Стареть начинаете, что ли? Вам сегодня сколько стукнуло?
— Ты и это помнишь?..
— А как же? Мы вам как-то всем классом поздравление сочиняли. В стихах. «И много-много светлых дней среди друзей-учителей…». Исключительная ахинея, а?.. Так сколько?..
— Тридцать три.
— Смотри-ка, Лермонтова уже шесть лет как застрелили… Правда, Пушкину еще четыре жить.
Вараксин глядел на них издалека.
Стояли посередине бедлама перемены. Потом опять раздался звонок.

…А дерево, правда, когда-то было. Дерево. И ливень. Рядом стояли — Ася не сочиняла. Вдруг вышло солнце. А дождь не переставал. Только стал светиться насквозь. Неправдоподобно. Будто ртуть сквозь листву с небес…
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: