Лев Ющенко - Дом над рекой
- Название:Дом над рекой
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Московский рабочий
- Год:1983
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Лев Ющенко - Дом над рекой краткое содержание
Дом над рекой - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
А больная Тамара уже не вставала с постели, и ее бедному сердцу нелегко было биться в продымленной комнатушке. Она таяла на глазах, и Юлька, отчаявшись, попросила Крылова написать Алеше: может быть, он для нее что-нибудь сделает.
Крылов писать Алеше не стал, но через несколько дней, оказавшись под Пулковом, на передовой, сам в который раз пробрался к нему, в его батальон, на небольшую высотку, едва приметную среди картофельных и капустных полей. Высотку эту Алеша держал еще с осени, и она была густо изрыта воронками. По склону тянулись окопы, а из развалин силосной башни, между глыбами кирпича и бетона, торчало пулеметное дуло. Немцы были по-прежнему близко, за полем, на такой же малозаметной возвышенности, откуда постреливал миномет.
Крылов отыскал знакомый штабной блиндаж и спустился туда, под тройной накат бревен, в обжитое и жарко натопленное подземелье, освещенное карбидной лампой. В углу на нарах усатый политрук ел кашу из котелка. Алеша сидел около лампы и чистил свой парабеллум.
— А-а, Юра, ты, наконец-то! — обрадовался Алеша. — Давненько ты не был. — Отложив пистолет, он налил ему горячего чая. — А знаешь, завтра бы ты меня здесь не застал. Я получил новое назначение.
— Не получил, а добился, — проворчал политрук. — Бросаешь свой батальон.
— Ну, ты скажешь! — вспыхнул комбат.
— А что, разве не так?
Эти слова сильно задели комбата, и он, хмурясь, кивнул Крылову: мол, выйдем, покурим. Накинув шинели и выйдя из блиндажа, в промерзшем окопе они закурили. Крылов стал рассказывать о Тамаре, и, пока он рассказывал, Алеша молча смотрел в ту сторону, где был его дом. Город лежал там под бледным северным небом, светило солнце, но не блестели золотые шпили и купола, укрытые маскировкой, и не было там никаких других красок, кроме дыма пожаров, белого снега и черных, выгоревших руин. Ни одна заводская труба не дымила, и в чистом, прозрачнейшем воздухе каждая крыша, покрытая копотью или белейшим снегом, рисовалась с отчетливой ясностью. И четко были видны над крышами и внезапные облачка дыма и пыли, возникавшие там, куда падали вражеские снаряды. А перед тем как упасть там и взорваться, снаряды проносились над ними, над Алешиной высотой, и они то и дело слышали над собой их шелестящий звук, удалявшийся к городу; и всякий раз им обоим, конечно, казалось, что именно этот снаряд попадет в тот самый дом на бульваре, где жили, страдая, их близкие люди.
Какую же муку терпел Алеша на этой высотке! Ведь день за днем у него на глазах погибал целый город, а он был не в силах спасти даже собственный дом. Потому и добился нового назначения — в добровольческий полк, прорывавший блокаду у Невской Дубровки. Там дрались отчаянно, не на жизнь, а на смерть, и он, не новичок на войне, знал, что его ожидает: ничего похожего на эту оборону у Пулкова с ее редкой стрельбой, обжитыми окопами и глубокими блиндажами.
— Нет, — сказал он Крылову, — я ни за что бы не оставил свой батальон. Но не могу я больше сидеть в обороне. Пойми, не могу. Надо же что-то делать, надо спасать их!..
Через час он, Крылов, ушел из блиндажа, унося от Алеши письмо и посылочку для Тамары — все, чем Алеша пока мог ей помочь. В попутном санитарном фургоне Крылов еще засветло доехал до города и сразу пошел на знакомый бульвар, к дому Алеши.
Дом стоял цел и невредим — ни один снаряд в него не попал. Из Алешиного окна на втором этаже, забитого досками, из жестяной самодельной трубы тянулся дымок. Крылов поднялся по мраморной выщербленной лестнице и постучал в дубовую дверь. Послышались шаркающие шаги. То была его Юлька: в замызганном ватнике, в валенках, в темном платке, с истощенным, землистым лицом, изможденным, как у старухи; и они с ней долго стояли в прихожей, в холоде и темноте, обнявшись и согревая друг друга, и уже тем были счастливы, что оба пока еще живы и могут быть вместе. Потом она повела его в комнату.
Окно, забитое досками, было завешено всяким тряпьем. Горела печурка, и у огня, в отблесках пламени, сидела Аленка, укутанная одеялом. На этот раз она даже не потянулась к Крылову, а только смотрела с робкой надеждой, и он знал, о чем она думает: не принес ли дядя Юра кусочек сухаря или жмыха. А Тамара лежала в темном углу, на кровати, и оттуда, из полумрака, донесся ее слабый голос:
— Жив он? Не ранен?.. О господи, когда же все это кончится.
Крылов отдал ей узелок и письмо от Алеши. В узелке оказалась горбушка хлеба, четыре кусочка пиленого сахара и пачка пшенного концентрата.
— Кушай, Аленушка, кушай, — сказала Тамара, — это тебе от папы. — Себе она не взяла ни крошки. Юлька поднесла ей коптилку, и Тамара стала читать Алешино письмецо, и, читая, даже повеселела: — Аленушка, слушай, что пишет наш папа: потерпите еще немного, и скоро мы разобьем фашистов.
— Да, да, — горячо подхватила Юлька, — теперь уже скоро! В городе все говорят, что у Невской Дубровки наши уже прорывают блокаду.
Крылов промолчал; зная горькую правду о тех тяжелых боях, не сказал им об этом: пусть верят, жить с верой легче. Не снимая шинели, посидел у печурки, погрелся, выпил кружку кипятка и встал, чтобы уйти: торопился к себе, на Херсонскую, писать репортаж. Юлька проводила его, и в темной, холодной прихожей он обнял ее и сказал на прощание, что утром опять уедет на передовую, на этот раз к Невской Дубровке.
— А когда ты вернешься?
— Жди дня через три, — ответил Крылов, уходя.
Но вернуться он смог лишь спустя две недели.
Оттуда, с Невской Дубровки, свои репортажи в Москву Крылов передавал по военному телеграфу, боясь отлучиться с передовой хотя бы на день: а вдруг, думал он, в это самое время, как чудо, случится прорыв ленинградской блокады. Ведь каждое утро, едва рассветало, за Невой, на том берегу, разгоралась стрельба и бойцы поднимались в атаку с прибрежного пятачка, и там, вместе с ними, был и Алеша. Но увы, всякий раз слышно было, как за рекой под огнем захлебывается и гаснет жиденькое «ура», и жив ли Алеша или убит, об этом Крылов не знал.
Куда успешней шло наступление за блокадным кольцом: пробиваясь к Невской Дубровке, войска сражались под Тихвином. И Крылов не удивился, когда как-то декабрьским утром получил от газеты приказ — вылететь к Тихвину.
В тот же день он вернулся с Дубровки, назавтра ему предстояло вылететь к Тихвину. И уже в сумерках, оформив все документы на самолет, он с Херсонской пошел в тот дом на бульваре, где не был полмесяца. Он не знал, там ли Юлька, что с ней, но, пока шел туда, всюду видел, что жизнь в блокаде стала еще тяжелей. Прохожие еле двигались, опухшие, тощие, грязные; кто-то тащил за собой салазки с покойником, кто-то, обессилев, лежал на снегу, а снег местами был чист, как в глухой деревеньке, занесенной метелью, местами весь черен от пепла пожарищ.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: