Александр Ноубл - Мальчик с флейтой

Преподобный Ван Камп допускал, что преимущественное право председательствовать сегодня принадлежит доктору Вреде. Во всяком случае, сегодня был достойный повод для собрания. Разве не похвалил господь того, кто посеял благое семя, и разве не взлелеял доктор добрую почву для поддержки молодого музыканта?

Но будет лишь достойно, если соответствующее уважение окажут и церкви, которая помогла успеху всего предприятия, и, естественно, священнику. Нельзя же допустить, чтобы он увядал на втором плане во время общественного события такой важности.

— Ян, — сказал Ван Камп. — Не думаешь ли ты, что мне следует произнести проповедь перед концертом?

Сердце Вреде упало. Этого он совершенно не хотел.

— Будет великой добротой с вашей стороны, отец. Конечно. Я думаю, наши друзья оценят проповедь, которая благословит собравшихся.

Он ненавидел себя за то, что согласился с такой легкостью. Кому нужна проповедь перед концертом? Ведь это концерт, а не служба. К тому же изрядная доза догматических формул нарушит всю атмосферу этого свободного вечера, и африканцам придется расплачиваться послушным отсиживанием, пока священник будет молиться за них. Почему хоть раз не оставить их в покое?

— Да, отец, возможно, не помешает и помолиться, но, я думаю, короткая молитва будет всего уместней. — И, еще не потеряв надежду, он добавил, жестом подкрепляя свою мысль: — Короткое благословение, очень короткое.

Ван Камп повел себя по-царски уклончиво.

— Вот именно, благословение. А что до его длины, то уж это как повелит нам дух святой.

Он отнюдь не собирался позволить доктору Вреде урезать свои права. И вообще он питал сомнения относительно доктора. Разве не написано: «За всякое праздно произнесенное слово человек даст ответ в день суда», — и разве не своими ушами слышал он, какую критичность проявил доктор Вреде вместо того, чтобы одобрить церковь в щекотливом вопросе отношения к расовой проблеме? Но на этом не кончалось неортодоксальное поведение доктора Вреде: можно было предполагать, что он верил в полную интеграцию южноафриканского общества. И все же он прекрасный доктор, и, если он уклонился от правильных мыслей, рука священника всегда готова направить его, спасти от ложных суждений и ложных поступков. И в самом деле, хорошо бы поговорить с ним по душам, и поскорее. Странные голоса раздаются на земле, но не записано ли также в священном писании, что, если слышишь слово божье и не разумеешь его, приходит тогда зло и поглощает плоды сердца твоего?

— Вы знаете, я был сегодня у Питерсов на ферме… — начал доктор Вреде.

Все обратились в слух. Питерс был председателем местного отделения Националистической партии [21] Националистическая партия объединяет в своих рядах наиболее реакционные круги африканского населения, в основном представляет интересы крупных африканских землевладельцев и крупной буржуазии; в 1948 году — правящая партия в ЮАР; лидер партии и премьер-министр (с 1958 г.) — X. Ф. Фервурд. и неуклонно поддерживал ее руководство.

— …И он сказал мне, что не в восторге от нашей идеи сегодняшнего концерта.

— Да? Он в самом деле так сказал? Это правда?! — встревоженно воскликнул Коос Смит.

— Я ответил ему, что не вижу в этом никакого вреда… И может быть, сказал я, он сам захочет прийти со своей женой — мы всегда счастливы их приветствовать.

— И что же он решил? — настала очередь миссис Смит задавать вопросы.

— Что он не придет, даже если бы мог. Чем меньше общественных связей между расами, тем лучше…

— И он совершенно прав, — вставила Генриетта.

— …Потому что чувство собственного достоинства и высокие устремления как черных, так и белых могут надежно развиваться и осуществляться лишь в их собственном кругу, — провозгласил доктор Вреде торжественно.

Генриетта и миссис Смит издали возгласы одобрения.

— Но что же вы ответили ему, Ян? — В голосе Мэйми звучала дружеская поддержка.

— Я сказал ему, что все это не касается политики, что придет священник, а также мистер Бильон и что это, если хотите, вопрос нашего покровительства черным… Я не хотел, Мэйми, ввязываться в спор… и я описал ему, как будет организован концерт, и больше он ничего не сказал.

Коос Смит повернулся к священнику.

— Вы полагаете, что все в порядке, пастор?

— О да! Все будет в порядке, друг мой. Мы с мистером Питерсом обсудили проблему еще на неделе — мы поставили это событие на должное место, — и я сказал ему — и он, понятно, согласился, — что суть дела в большей мере состоит в руке Христовой, обращенной к язычникам, чем в игре на флейте туземного студента для публики.

Смиты вздохнули с облегчением. Они никогда не решились бы поднять свои безликие головы, если бы пошли в чем-то против линии мистера Питерса в расовом вопросе, да и не только мистера Питерса… Но, кажется, все в порядке.

Преподобный Ван Камп поспешил еще раз развеять их сомнения.

— Не волнуйтесь. Бог благословляет добрые дела.

Смиты смогли, наконец, откинуться к спинкам своих стульев. Воистину это большое утешение — заполучить на свою сторону бога, священника и мистера Питерса.

Мэйми наклонилась к уху доктора Вреде:

— Вы не дали мистеру Питерсу втянуть вас снова в эти ужасные споры?

— Нет, Мэйми. Я не спорил… Я не хотел сегодня портить настроение. — Доктор казался печальным. — Кали Питерс прекрасный старик. Но почему он относится к такому мальчику, как Тимоти, точно так же, как к любому туземцу-чернорабочему?

Мэйми взяла доктора за руку и продекламировала:

Ван Камп по одному движению губ своей жены понял смысл ее слов.

— Ты снова цитируешь своего Омара? — спросил он. — Тебе следовало бы обратиться за подходящими случаю словами к библии, моя дорогая, как и подобает жене священника.

— Ну что вы, Ван Камп! В словах Омара тоже есть смысл, — решительно возразил доктор Вреде. — И тем более они отлично подходят к данной ситуации. Помните это?

Ван Камп отрицательно покачал головой в ответ на новую реплику доктора Вреде:

— Не думаете ли вы, что такой мальчик, как Тимоти, в состоянии по-своему интерпретировать подобные высказывания? И что в библии он найдет немало мест, способных поддержать его в тех мыслях, какие у него должны возникнуть?