Александр Ноубл - Мальчик с флейтой

— Если он вооружится библией, — ответил священник, — возникнет база для споров. А мы сейчас не хотим каких-либо споров.

Вопрос был исчерпан.

Вреде позвал Рози — пора подавать кофе. Он повернулся, точно извиняясь, к присутствующим:

— Рози сегодня целиком поглощена своим нарядом. Такого праздника еще не было в ее жизни. Она совсем потеряла голову… Но тем не менее кофе сейчас принесет. — Он посмотрел на часы. — Мистеру Мадзополусу, однако, пора уже прийти.

— Знаете, доктор, — заговорил главный инспектор Бильон. — Мадзополус сегодня тоже сам не свой.

— Мадзополус? — удивился Вреде. — Разве может что-нибудь вывести его из равновесия?

Преподобный Ван Камп понимающе кивнул:

— Я вполне согласен с тобой, Ян. Мне иногда кажется, что он прожил добрую тысячу лет и все, что происходит в этом городе, ничего для него не значит и проносится мимо.

— Тысячу лет? — расхохотался Бильон. — Именно так, пастор! Именно так! Вы бы посмотрели, как он играет на бильярде — будто тренировался тысячу лет. Но послушайте, что я вам расскажу, друзья. Сегодня я обыграл его. Разве это не знаменательно? Что-то сегодня неладно.

Генриетта демонстративно фыркнула. У Вреде промелькнула весьма непочтительная мысль, не является ли этот пурпурный цветок причиной ее неожиданного возбуждения.

Генриетта снова фыркнула и сказала:

— Я полагаю, дело в его супруге. Такая женщина не поддержка своему мужу: сидит целый день сложа руки. Ей следовало прийти с ним вместе. За собой не следит. Никакого стиля! — Она опять фыркнула и принялась нервно поправлять выбившиеся из-под шляпки волосы.

Шум чайного столика на колесах послышался в коридоре. Раздался звон, когда тележка, очевидно, зацепила что-то из мебели, и возбужденный возглас африканки: «Ах, будь ты проклят!»

Священник притворился, что не слышит, Мэйми подавила улыбку, но ее глаза и глаза доктора Вреде смеялись.

Появилась Рози, наряженная, расфранченная, как на картинке. Вместо обычного полотняного платка она надела свою новую изящную желтую шляпку. И даже ее дряблые от возраста щеки от ощущения счастья и от этой новой шляпки как будто округлились и заблестели.

— О миссис! — она обратилась к Мэйми и подошла к ней поближе, к этой признанной законодательнице местной моды. — Простите, миссис, но я должна была надеть шляпу — это новая шляпка, — хочу, чтобы вы посмотрели.

Коос Смит нахмурился. Черной прислуге не подобало так вести себя. Но, заметив, что проповедник отнесся к ситуации благосклонно, он почувствовал облегчение.

— Какая прелестная шляпка, Рози! — воскликнула Мэйми.

Рози просияла.

— Она так молодит тебя! Тимоти будет гордиться тобой.

Ободренная похвалой миссис Ван Камп, Рози повернулась к остальному обществу и застыла, не в силах оторваться от пурпурного сияния над головой миссис Бильон.

— Мии-и-сси-с! — это было даже не восклицание, а протяжный восторженный вопль, — А-у-а, мии-и-сси-с! — В своем наивном безыскусственном восторге она уставилась на голову миссис Бильон. — Да, да, миссис, она, та самая, да, ее я тоже видела, большую такую, с цветком.

Она расхохоталась, а растерянная Генриетта никак не могла решить, как ей реагировать на столь неожиданные комментарии. Лесть, от кого бы она ни исходила, приятна, и миссис Бильон в конце концов приняла ее с чопорной жеманностью.

— Да, да, миссис. Я хорошо помню эту шляпу… Моя мне понравилась больше, но и эта мне очень нравится. Вы знаете, ми-и-сси-с, я даже примеряла ее… Но, верьте, миссис, я так рада, что не купила ее… она так вам идет!

В ужасе Генриетта не находила слов.

— Ты… ее… что?

Рози прикрыла рот ладонью, точно пытаясь задержать слова, которые уже сорвались с языка. Под гневным взглядом миссис Бильон она совсем сникла.

— Ты примеряла эту шляпку? Именно эту? На твою голову? А теперь… — с трудом, совершенно растерянная, она выдавила из себя, — она на мне?

Миссис Смит сразу поняла, как должна себя чувствовать Генриетта. Ей казалось, будто с ее собственной головы сдирают скальп!

— Но, дорогая, посуди сама — как она могла примерять твою шляпу? — вмешался Бильон, пытаясь утешить жену. — Мистер Фермаак сказал тебе, что шляпы получены только сегодня утром. И разве не была твоя шляпа в фабричной упаковке?

Мэйми ринулась напролом, чтобы спасти Рози.

— Ну конечно! Мы же покупали вместе, Генриетта. Ты помнишь, я сама выбрала эту шляпу. Она была в специальной коробке. Ее положили на прилавок нераспечатанной.

— Да. Да, да. — Генриетта вроде бы успокоилась.

Ян Вреде и Мэйми переглянулись. Вся утренняя активность Рози начинала вылезать наружу.

— Конечно, миссис Бильон. — Доктор Вреде включился в кампанию соболезнований Генриетте. Он не мог допустить, чтобы она расстроила весь вечер. — Вы должны простить сегодня старую Рози. Возбуждение вскружило ей голову. — Он с благодарностью оценил одобрительный смешок священника. Похоже на то, что проповедник спустился, наконец, со своего пьедестала.

Чтобы окончательно убедить Генриетту, Вреде повернулся к тетушке Рози и начал ей выговаривать:

— А теперь, теперь ты поняла, что не должна была уверять нас в том, в чем сама не разбираешься? Ты, возможно, видела похожую шляпу… или примеряла похожую шляпу, а?.. Но ведь другую шляпу, ведь так?

— Да, доктор. — Она поняла, что пришло время солгать по примеру доктора.

— Ведь ты не здесь купила свою шляпку?

— Да, доктор. Она из Йоханнесбурга.

— Тем более такая шляпа тебе не по карману.

— Конечно, доктор. Я примеряла похожую, но не такую красивую, и стоила та всего фунт и четыре шиллинга.

Это сразу положило конец всем Генриеттиным страхам. Ее шляпка стоила дорого. Белая и черная женщины посмотрели друг на друга с облегчением. Честь обеих была спасена. И конечно, только у одной из двух была роскошная шляпа.

Рози, признательная за этот взгляд, исчезла — в парадную дверь кто-то стучал. Появился Мадзополус. Его черные напомаженные волосы блестели. На нем был серый костюм, светло-коричневая сорочка и зеленый галстук с таким же зеленым платком в нагрудном кармане.

Он обратился сначала к священнику, потом к доктору, потом к Смиту и, наконец, к Бильону:

— Простите за опоздание… дела.

Больше он ничего не сказал. Он вспомнил, как мать учила его появляться в обществе: «Никогда не блистай сверх меры, мой сын. Всегда будь звездой, но следи за тем, чтобы не блестеть днем».

Общество покончило с кофе и вышло к своим машинам. Мысли Вреде настроились на философский лад, когда он вел своих гостей по тропинке сада. Как упрощена жизнь в этой стране: доктор, полицейский, священник, грек и безликий человек в сером фланелевом костюме.

Бильоны и Мадзополус поехали с Ван Кампами. Конгрегация купила недавно своему проповеднику новый «оппель», и преподобный Ван Камп был достаточно гуманен, чтобы позволить им посуетиться вокруг машины, прежде чем влезть в нее.