Сергей Иванов - БЛАЖЕННЫЕ ПОХАБЫ

Но можно ли по крайней мере надеяться, что «праведник» Симеона лишь покорствует обстоятельствам, но сам инициативы не проявляет? Как бы не так!

И отныне ты не будешь делать различия мужского и женского [ ср . с . 113 ] и не претерпишь от этого никакого вреда … но , встречаясь и общаясь с мужчинами и женщинами и целуя их ( αυτούς ασπασμένος ), ты пребудешь неповрежденным и неподвижным [ плотью ]… и будешь смотреть на них и обращать на них внимание , как на ценные члены Христовы и храмы Божьи ( Eth . VI , 462-469 ) [64] [64] Тут Симеон спохватывается и добавляет: «А до того как достичь этой ступени и узреть в своих членах животворную мертвенность Иисуса Бога, ты поступишь хорошо, если будешь избегать вредоносных зрелищ» (469-471). Эта оговорка показывает, что Симеону понятна рискованность описанных им опытов. Однако мы так и не получаем ответа, зачем они вообще нужны. .

Но поцелуи, в конце-то концов, есть предел провокации? Пустые надежды!

Праведник , даже приближаясь телом к телам ( σώματι σώμασι πλησιάζων ) [65] [65] Это можно переводить и более конкретно: «сходясь в соитии», ср., например: Nau F. Histoires // ROC. V. 3, 1908, p. 269; Schwartz Ε. Kyrillos von Skythopolis. Leipzig, 1939, p. 36.27. , может остаться святым по духу … Если потом ты даже увидишь такого человека безобразничающим ( άσχημονουντα ) и будто бы устремляющимся к срамному действию , – знай , что всё это творит мертвое тело ! [CCCX] [CCCX] Symeon le Nouveau Theologien. Hymnes / Ed. J. Koder, tr. J. Paramelle. V. 1-2. Paris, 1967 (далее ссылки в тексте на: Hymn.), IX, 20-28. Ср.: «Тот, кто, по примеру святых отцов, притворно изображает некую страстность, будучи сам бесстрастным… достоин похвалы и блажен… Тот, кто, прикидываясь злым, по видимости изрыгает гнусные слова… обращает к покаянию творящих зло» (Cath. 8, 9-20).

Ясно, что Симеон имеет здесь в виду своего духовного наставника:

Таким уже ныне , в недавние времена , был святой Симеон , Благоговейный Студит . Он не стыдился членов всякого человека: ни смотреть на голых людей , ни самому являться их взору голым . Ведь он … пребывал неподвижным , неповрежденным и бесстрастным ( Hymn . XV , 208-213; ср . : Cat . VI , 300-305 ).

Разумеется, Симеон понимает, что подобное поведение вряд ли можно рекомендовать в качестве образца святости, от этого-то он и преисполняется ярости против воображаемого оппонента:

А если ты , будучи голым и прикоснувшись к плоти , становишься женонеистовым , словно осёл или жеребец , то как ты смеешь и святого обвинять ? ( Hymn . XV , 216-220 ).

В чём же разница между скабрезностью праведника и скабрезностью грешника? Может быть, дело в том, что настоящий святой лишь «разыгрывает» грех, не совершая его на самом деле? Попробуем разобраться.

Разум святого не запачкается , даже если заглянет ( παρακύψειεν ) в мутные и грязные страсти … Даже если иногда ( ποτέ ) ему и захочется войти ( είσελθείν ) в рассмотрение этих [ страстей ], он сделает это ни с какой иной целью , как только чтобы исследовать и понять побуждающие мотивы и механизмы ( Eth . VI , 258 , 260-268 ).

Итак, «бесстрастный» лишь «заглядывает, свесившись» (παρακύψειεν) в бездну страстей. К этому мы уже привыкли, это его обычное состояние. Но чём же тогда отличается «вхождение», то, которое бывает «иногда» (ποτε)? Из контекста ясно, что это уже некая следующая ступень: речь идёт об эксперименте на себе. Праведник уже не изображает грешника, он им становится, причём не в глазах профанов, как раньше, аив своих собственных. Правда, Симеон пытается обосновать это погружение во грех интересами духовных чад (Eth. VI, 269- 328; Cat. XX, 83-85), но вряд ли он и сам верит в это оправдание: в его духовном мире нет места для помощи другому, его концепция спасения глубоко индивидуалистична [CCCXI] [CCCXI] Каждан А. П. Предварительные замечания о мировоззрении византийского мистика X-XI вв. Симеона // BSL. V. 28. 1967, р. 19-21,37-38. . Так что все эксперименты с грехом и бесстрастием – это игра «праведника» непосредственно с Богом. Или автора – с читателем.

Из трудов Симеона нельзя понять, является ли богоизбранность результатом аскетических усилий или харизматическим даром [CCCXII] [CCCXII] Fraigneau-Julien В. Les sens spirituels et la vision de Dieu selon Symeon le Nouveau Theologien. Paris, 1985, p. 138. . В любом случае достигший её уже не обязан дальше никак подтверждать свою святость. Дар этот не отнимается, что бы ни натворил «бесстрастный».

С другой же стороны, Симеон понимает, что, отвергнув объективный критерий греховности, он загоняет себя в ловушку – именно отсюда его бессильная ярость, когда он пишет о «настоящих» юродивых (см. с. 175): они как бы демонстрируют ему логические последствия его собственной теории. Симеон не может идти до конца за идеей харизматичности, потому что тогда пришлось бы совсем отвергнуть церковную иерархию и даже церковные таинства, а на такое он всё же не решается.

В отличие от своего духовного наставника, Симеон, за пределами собственных сочинений, позволял себе «юродствовать» лишь в том бытовом смысле, в котором это слово употребляется в русском языке сейчас. Как мы уже упоминали, Новый Богослов был отправлен в ссылку за самовольную канонизацию учителя. По утверждению Никиты Стифата, главным врагом Симеона был патриарший синкел Стефан Никомидийский. Именно он боролся против культа Симеона Благоговейного, именно он (с «рационалистических» позиций) яростно полемизировал с Симеоном по теологическим вопросам, они оба явно ненавидели друг друга также и на личном уровне – тем самым, когда в результате интриг синкела [66] [66] Византийский титул, чаще всего жаловавшийся высшим духовным лицам столицы и провинций. Его обладатели входили в состав синклита. Новый Богослов был сослан, именно Стефан мог считать себя победителем в этом долгом противостоянии, и именно ему сел писать письмо Симеон, как только прибыл к месту ссылки. Это послание было задумано им как примирительное; следуя евангельскому завету, Симеон благословляет своего гонителя и благодарит Стефана за полученные от него страдания, которые приближают его, Симеона, к Богу. Письмо заканчивается словами:

Если у тебя ещё осталось в запасе что-нибудь , что бы ты мог добавить к счастью и славе любящих тебя , пожалуйста , сделай это не колеблясь , дабы умножилась тебе отплата и щедрее было тебе воздаяние от Бога . Будь здоров ! ( 132-134 )

Искать мук и молиться за обидчиков – нормальное поведение всякого святого. Но при этом каждое слово письма дышит такой испепеляющей ненавистью, что никто не воспринял бы его как образец христианского смирения. На этом примере хорошо видно, как величайшее самоуничижение сливается у Симеона с величайшей гордыней [CCCXIII] [CCCXIII] «В этом постоянном самоуничижении неожиданно и противоречиво обнаруживается невиданная гордость», – справедливо замечает А. Каждан о Симеоне, хотя и по другому поводу (Каждая А. П. Предварительные замечания, с. 30). .