Николай Вереск - Диосайм. Кос

– Что же ждёт нас на этих остановках?

После очередного вопроса Ювиме притормозила и хмуро взглянула на Аратона. Он остановился вместе с ней.

– А ты не прочтёшь мои мысли? Как и раньше. Вторгался своим голосом ко мне в голову… Бр.

– Я не имею на подобное деяние право, – он возразил. – Я не вторгался, тогда было лишь общение с тобою. Я стоял перед дверью, а не заходил в дом, ведь для того, чтобы перешагнуть порог, нужно разрешение.

– Благородство? – усмехнулась Ювиме. За его плавным голосом ни грамма эмоций, и это не давало понять его намерений. Аратон чуть склонил голову и ответил ей:

– Можешь считать это голосом разума. Глава дома покажет, где что находится. Самому можно нарушить границы, вторгнуться в чужое сознание и разворошить всю память, найти искомое, но не найти выхода. А это, в своей последовательности, ведёт к одному исходу: навсегда застрять в лабиринтах и потеряться.

– Значит, собственное спасение.

– Думаю, не только это является источником мотивации. На сей час этого не знаю даже я, – он немного выпрямился. Ювиме покачала головой и продолжила идти. И он, как тень, следом.

– На привалах у нас отдых, – она дала ответ на ранний вопрос. – Может, соберу трав и ягод неподалёку. Помню, здесь имеются хорошие. Возможно, поохочусь, если подвернётся случай, но не хочу. А порыбачить только между Сана’ром и Косом.

– Что же делать мне весь наш долгий путь?

– Без понятия. Я-то себя знаю, а не тебя.

Дальнейших вопросов не последовало. Аратон остался серой тенью, такой же пропадающей и часто скачущей из-за разных источников света. Он часто отходил от дороги, утопая ногами в траве, которая местами ему приходилась по пояс. В остальном красно-синие растения доставали до пят туми. Ювиме же предпочла более ровную землю, шагая размеренно. Иногда она прерывалась, наблюдая за Аратоном. Она понимала его жажду изучить новое, что-то почувствовать. Но чего же ей понять не доводилось, то как он это всё познаёт и изучает. Прошло почти четыре дня, как он обрёл тело. Быстро адаптировался. По всем размышлениям он походил на столетнего, многознающего туми, но в реакциях на мир вёл себя как малый руми. Ни туми, ни руми. В этом она его даже понимала. Разве можно осуждать похожего?

В момент они остановились. Это было спонтанное решение Ювиме, идея, столь яркая и светлая, что должна коснуться самой мрачной части их пути. Она встрепенулась, махнула рукой и повела за собой Аратона. Он на начало замер, не понимая, зачем она столь резко оборвала их планы и свернула с намеченного пути, но послушно следовал за ней в густые цветущие травы, шелестящие в каждом их шаге.

– Мы в любом случае придём днём к первому столбу. Так что, пока не светает, – она оборвала фразу, сняла с плеч рюкзак и футляр. – Давай, ты тоже.

– Зачем? – Аратон снял с плеч сумку и тоже взял в руки.

Их вещи нашли своё место на земле. Ювиме спустилась на мягкую глубокую траву. Аратон лёг рядом. С дождевой короной сложнее, он рискнул её снять и положил у своих вещей. Он немного наклонил голову, сколько позволяли изогнутые рога. Ювиме взглянула на него, на крупные клыки, пробивающие его щёки, а потом перевела взгляд к небу. Он повторил.

– У нас есть семь созвездий, делящих каждый месяц, – Ювиме подползла к Аратону ближе, касаясь его плеча. Она хотела, чтоб их головы были рядом. Она подняла к небу руку, когтём указывая на звёзды и обводя созвездия. – Тут ещё не все, только далеко на Фар-Ксаре можно рассмотреть. Сейчас яркий Дрейк. Около него Гарпия и Стаги. Ещё немного проглядывает Волк.

– Постоянные звёзды, окружающие мир? Как давно они стали известны? – Аратон медленно моргал и наблюдал за рыжеватым коготком. Он сложил руки на груди, неспешно сцепив ещё пока костлявые пальцы в замок.

– Не знаю, – Ювиме временно убрала руку. – Количество дней у них одинаковое, а лета считаем по лунам. Белая Аэр отмеряет каждый месяц. Во время Аэрмити Аэр растёт из тонкого серпа в диск. Когда Аэртэме, то диск наоборот пропадает. Каждый цельный диск Аэр и каждый пропавший – новый месяц.

– И потому их восемь. Юви, когда тебе довелось о них узнать?

– Оно само. Живёшь в этом, запоминаешь. Если учишься, то повторяешь. Если знать хорошо Линтою, луны и звёзды, то можно попросить астролябию. За предыдущее лето я получила. А как ты узнал, что месяцев восемь?

– Подобно тебе, я слушал окружающих меня в А’суле, – ответил Аратон. – Четыре сезона, в каждом два месяца.

– Тогда слушай дальше, – Ювиме улыбнулась. – Ещё есть Лос, зелёная луна. Она два раза становится цельной, два раза пропадает. По ней можно проверить сезон. А Ди-тар, синяя луна, появляется раз в лето, как и пропадает. По ней можно проверить половину лета. Луны разом никогда не пропадают, но один раз за лето становятся вместе. Тогда начинается новое лето и сезон, Лето.

– Сейчас Аэртэме Лета и из этого исходит, что совсем недавно были все луны цельными.

– Да, прошла треть месяца, но пока можешь любоваться.

И Аратон смотрел. Его взгляд медленно плыл по небосводу, уши прислушивались к звукам, нос привыкал к запахам. Немного соль от рыбы, запрятанной в сумке, слабый аромат хлеба, но ярче всего исходил от земли запах пыли и росы. Ветер медленно колышет травы, и они шуршат, сталкиваются. Мягкая красная и грубая синяя, каждая со своим тоном. Первая шелестит, вторая стучит. Были звуки ближе. Дыхание Ювиме, сбитое, стук её сердца, яркий. Это продолжалось с момента, как они покинули город. Аратон перевёл взгляд на неё. Ювиме немного хмурилась, пока не заметила взгляда. Её уши сразу дёрнулись, а она прищурилась:

– Ты чего?

– Прошу тебя, Юви, расскажи мне ещё о вашем небе, – Аратон перевёл взгляд на звёзды. Он слышал, что её дыхание стало тише и медленнее.

– О, ну… я даже не знаю, как продолжить, – она опять нахмурила брови. Что выбрать из множества звёзд, чтобы не задержаться на несколько часов и при этом унять его любопытство? И хорошо, что он сам дал ответ на этот вопрос:

– Есть ли ещё созвездия, о которых с твоих слов я могу узнать?

– Конечно, да только не все видны. Сейчас нет Ирбиса, – Ювиме решила продолжить о созвездиях месяцев. Она подняла коготь. – От Ирбиса дальше Ледобой, Вепрь, потом Волк. Волк чуть виден. После волка Стаги, там Дрейк и Гарпия. Это если ещё несколько часов пробудем, то все увидим.

– Семь, – подсчитал Аратон.

– Да. Они странно делят лунные месяца, обязательно два задевают. Дрейк на день меньше остальных. Это внешний круг, есть и внутренний. Ближе к алиму лучше бы увидели.

– А что несут они, чтобы быть достойными своих названий?

– Просто легенды. Между Дрейком и Гарпией Цветок, – она ткнула коготком в небо, – над Стаги и Волком дерево. Дерево слабо видно. У Цветка и Дерева своя общая легенда.