Николай Вереск - Диосайм. Кос

Нратсетери нахмурилась, она коснулась его рук. Мышцы напряжены, горят. Сердца бились быстро, дышал Аратон часто. Ювиме вылила на тряпку воды и медленно водила по его шее, рукам и груди, чтобы хоть немного остывал. Это помогало.

Ещё время, ещё минуты, час. Ночь достигла своего пика, окутала небо темнотой. Остались луны, остались звёзды, сияющие и освещающие местность. И пламень, бегающий светом и тенями по телам туми. Ювиме очередной раз коснулась шеи Аратона.

В этот раз он подскочил. Он поднялся. Не удержался, упал на колени. Ювиме его окликнула. Он всё равно пытался подняться. Ювиме его отдёрнула. Только тогда Аратон остановился. Только тогда он посмотрел на неё. За всё время, которое она его знала, он не славился чувствами, но его глаза сейчас были особенно пусты.

– Что с тобой? – она спросила тихо-тихо.

– С тобой же? Почему же спокойна ты?

– Аратон, что произошло?

Он не ответил. Датр стоял на месте и часто оглядывался. Он посмотрел на свои руки, провёл ими по шее. Его лицо оставалось без эмоций. Он принюхался и коснулся ушей. Мазь от насекомых.

– Совсем недавно тут всё было иначе, ни этих лесов, ни ночи. Вечно вьющийся пепел от сотни ветров и своры волков, окутанных пламенем, ищущих сотворившего их. Нельзя произносить имена, но Аркарам давно не живёт для этого правила.

– Это сны. А ещё это дурные сны, похожие на мои. Поздравляю, у тебя Кошмары.

Ювиме потянула тощего датра за собой. Он сел рядом с ней и принял чашку с тёплым ароматным напитком, так бережно налитым. Он отпил, а подождав, спросил:

– Что такое сон? Зачем было меня поздравлять с Кошмаром?

– Поздравления не принимай близко, это не тот стиль речи. На самом деле это плохо, – Ювиме свела брови. – А что такое сон? Видения, когда ты спишь. Ты же спал хоть раз, верно?

– Получается, я всё же никогда не сплю.

– За пять дней ты ни разу не сомкнул глаз?!

– Нет, зачем это мне? – Аратон отстранился, сел удобнее. Он видел, какой пристальный взгляд у собеседницы, её недоумение на его спокойный ответ.

– Сон нужен, чтобы не устать. Я спала, чтобы не устать дальше. И видела сны. Но, – хмурость с её лица уходила, – такой как ты не выдержал бы и дня без отдыха. Если бы был туми.

– Отдых… – задумчиво протянул Аратон. Глаза блеснули голубоватым светом на пару мгновений, но затем погасли, и он покрепче взялся за чашку.

– Ты даже ешь плохо, – она окинула его взглядом. – Ты вчера едва ел рыбу.

– Я не хочу кого-то есть.

Ювиме вновь опешила на мгновение. Как смотрела в зеркало, только ещё более искажённое. Она его понимала, сама во многом не хотела есть мыслящих, пусть и примитивно, живых существ, но не могла принять эти слова от истощённого существа.

– Почему? – она коснулась его плеча.

– Я не знаю. У меня искажалось окружение, когда той рыбе пробили глаза, я проверял свои руки, когда ей отрезали плавники, я проверял свою шерсть, когда с неё снимали чешую. Подобное чувствуют все живые, и не думаю, что это приятно.

– Ара, что ты чувствуешь?

– Я не до конца знаю, что есть чувства. Я чувствую многое, но не знаю, что это, и… – он замер. Ювиме взяла его руку и нажала на неё пальцами.

– Что чувствуешь?

– Я чувствую на сей час твои пальцы, – ответил Аратон.

– Они давят, – она опустила когти и сильно надавила ими на кожу запястья. Аратон не реагировал. Для живых туми эта часть была ещё крепкой, но на его руке проступила капля крови. Он слишком ослабший. – А теперь?

– Они давят? Это похоже на то, что чувствовал я, но слабое.

– Это боль, Ара, – она убрала руки. – Боль выглядит так.

– Красные цвета, синие, фиолетовые и все их тёмные оттенки, блеклые и яркие, – Аратон перечислял. – Это всё боль? Вот это чувство в разной степени?

Он замкнулся, как только Ювиме подтвердила его слова. Просидел какое-то время, смотря на медленно угасающий костёр, пока не остались только тлеющие угли. Ювиме изредка наливала ему ягодного питья. После очередной тёплой чашки Аратон заговорил:

– Я это чувствовал с самого начала, как стал здесь живым. Чувствовал боль в своей груди, когда долго не двигался и часами вдыхал тёплый пыльный воздух, чувствовал боль всех в городе. Мне казалось всё это нормальным, одновременно с тем и не самым приятным, но такими были все, и я смирился.

– Сейчас узнаёшь, что это не так, – Ювиме сидела около него. – Ара, ты чувствовал боль ранее камнем, то есть видел. Можно было, наверное, догадаться?

– Разное восприятие, я не мог соединить эти вещи, я смог только в этот час. Думаю, это сравнимо с обучением речи.

– Ара, – чуть подумав, сказала Ювиме, – первые месяцы тебе всё равно нужно есть всё, чтоб не умереть.

– Как ты сочтёшь нужным, я доверяю тебе в этом плане, я твой кристалл, – он безвольно соглашался, – я не знаю ничего о том, как действительно жить в этом теле. И прости за те слова ранее, если они тебя ранили, я…

– Они не ранили, поверь, – она не дала ему договорить, похлопала его по плечу и поднялась. – Мы не должны были останавливаться, нам лучше продолжить путь. Допивай всё, что есть сейчас, у меня есть мысль, как поступить дальше.

– Как ты скажешь.

– И ещё: ты не мой кристалл.

Её мысль – это с первыми лучами света, в новом дне и после протяжного воя виверн из самых дальних гор отправиться к ручью вместе с Аратоном. Она вымыла широкую тряпку, закрепила на поясе, почистила ножик и долго бродила меж деревьев. Аратону с его хорошей памятью оставалось запоминать путь среди густых трав и ярких цветов.

Долгое хождение привело их к упавшему дереву, нашедшему опору в соседних. На его стволе тонкими рядами свисали соты. Чем ближе Аратон и Ювиме подходили к сотам, тем ярче в воздухе был запах густого мёда. Ствол дерева широк, на нём расположились крупных рядов сот пять, висящих над землёй на уровне ладони. Они оказались немного выше уровня глаз, где и крепились между деревьями. Кластеры крупные, по краям совсем пустые, светлые. Пчёлы в улье ещё спали, но рядом слышалось громкое жужжание.

– Что хочешь совершить ты на сей час? – решился Аратон. Его уши изредка дёргались.

– Собрать мёд, – Ювиме спокойно ходила у сот, осматривала со всех сторон. – Много тёмных частей, улей более никем не тронут. Наберём две фляги.

– И как будет им? – он подошёл к ней, повторил всё, что делает она.

– Пчёлам? Они в порядке будут, не переживай, – Ювиме достала ножик и тряпку. – У них мёда хватит с избытком, а до Ин’не два сезона. Эти виды встречают вещи и хуже, чем мы.

Она потянула Аратона за собой, гораздо ближе. Около двух туми уже начали кружить пара крупных пчёл, от которых Ювиме только отмахивалась. Она выбрала самый тёмный ряд, самый близкий к краю. Нратсетери обрезала пустые края, пустой воск, передавала Аратону. Темнеющие соты отливали красным, когда к ним подобрались. Она их бережно обрезала. Стоило Ювиме взять соты в руки и потянуть, как с них полился мёд. Она быстро поместила их на тряпицу. Слышалось жужжание улья. Ювиме кивнула Аратону, и они поспешили уйти.