Николай Вереск - Диосайм. Кос

Отвергая прежнюю жизнь, будущие сетери должны в Фер-ми уйти из города в одиночестве или в группе не более трёх подобных себе; они изгоняются из города и имеют право вернуться через месяц или чтобы сообщить весть, решающую жизни других туми;

не выжившие умирают; вернувшиеся до назначенного срока не имеют право стать сетери на протяжении лета; напавшие на проводящих сетер имеют вторую попытку в первое лето своей инициации; неспособные на протяжении трёх лет пройти вторую часть инициации не могут стать сетери; прошедшие вторую часть могут получить призвание; те, кто ещё не получили полного имени, получают право его носить;

Под конец пути сетери принимают как хранящих туми; Путь, Акну, направляют туми на охоту в первую декаду нового лета; на сетери лежит обязанность победить зверя, способного навредить туми;

принося в город голову зверя из моего бестиария, сетери получает свой Путь; сетери обязуется хранить туми от убитого зверя или зверя от туми, беречь его вид или уничтожать, держа баланс; не нашедшие зверя обязаны искать до последнего; не победившие зверя должны в бою умереть; только так туми могут принять сетери как часть туми;

Пройдя инициацию, мои дочери и сыновья на всю жизнь наследуют Путь; меняя клан, меняя жизнь, они носят на себе сетер и обязаны помогать туми, если Акну сетер совпадает;

~Кортам Ищущий».

Она засмеялась. Засмеялась, обняв себя руками как можно крепче. Засмеялась, уходя от столба, от дороги. Смеялась, падая на колени в траву и избивая землю руками. Смех переходил в крики, затем обратно и заканчивался избиением растений. И так по кругу.

Она дрогнула, когда привычно бьющий в глаза свет приглушился. Приподнялась, села. Рядом сидел Аратон. Она не знала, сколько времени просидела, пролежала и прокричала в землю. Не знала, как долго с ней сидел датр.

– Ты не понимаешь, как это звучит, да? – мышцы на лице дрожали. Её эмоции не могли определиться. – «Почувствуйте всё, а затем идите умирать. А там посмотрим». Вот что это!

– Ты права, эту связь можно провести из этих рун.

Подтверждающие слова Аратона не радовали. Ювиме обняла себя опять, покрепче. Её глаза слезились.

– Я согласилась на смерть. На смерть! Я умираю в любом случае! Либо я отдаю свою жизнь абсолютному служению, либо просто Кошмарам.

– Исходя из рунописи, предполагалось не абсолютное…

– Ты не понимаешь! – Ювиме подскочила. Она срывалась на крик. – Это не ты живёшь несколько лет как не в своём теле! Не ты видишь в зеркале чужую. Это не ты отдаёшь свою жизнь. Не тебе умалчивают о твоей жизни, о прошлом, о будущем, лишая и настоящего! Это не ты линет, это не тебе не дают выбора!

Аратон поднялся следом за ней. Она сжалась, косилась и делала шаги от него, от его протянутых раскрытых ладоней как от пламени. Её коготки терзали куртку, грудину, прямо под которыми билось тревожное сердце. И между сердцем и когтями медальон, как камень.

– Юви, я хочу помочь тебе.

– Нет! Это ложь! Я не хочу! Это не моя жизнь, не моё желание. Не моя судьба, не моё тело, не моё время. Я не хочу. Ты говорил, что тело лишь сосуд. Этот не мой! Это не я!

– Кто же со мной говорит на сей час, если не ты?

Вопрос, на который она не могла дать ответ. Только повторялся шёпот: «Я не знаю, я не знаю». Её коготки царапали и без того истерзанную куртку, а глаза опустили взгляд в траву. Её хвост почти не двигался, как и поникшие уши. Она уже не рычала на его попытки подойти ближе, на попытку обнять: она прижалась в ответ. По дрожащим скулам скатывались тёплые слёзы. Щека предательски заныла. Недавний шрам напомнил о себе и заставил заплакать сильнее. А ведь след должен был уже зажить.

– Я не могу утверждать, Ювиме, что пойму тебя полностью. Я был осколком камня. Я не помню, жил ли до, жил ли в подобном вам понимании, но таким ты меня выявила в этом мире. Клыки и рога мне ненужные, мешающие, но они не решающие моей сути, личности. Кем бы я ни стал, оно не изменит меня, мою суть, лишь сосуд, влияющий на жизнь и требующий правил, адаптации, но не уничтожения. И кем бы ты ни стала, это не изменит тебя, твою суть, лишь потребует адаптации.

– Зачем?.. – она тихо взвыла. – Зачем ты это мне говоришь?

– Зачем я об этом говорю ? Или зачем об этом говорю я ? Зачем я говорю об этом ? В каждом варианте много переменных, а их всех ответы будут проще: я могу, я рядом, я хочу понять.

Тишина. Эти слова изводили. Как просто было бы принять, что это ошибка. Не то место, не то время, не то тело. Всё как застрявшая нога в капкане, которую быстрее отгрызть, чтобы освободиться, а тут останавливают, предлагают мучительно долго ломать зубья, чтобы спасти целиком. Как больно осознавать, что несправедливость не имеет основания, а ещё больнее – выпутаться из этого.

– Ты творишь свою судьбу, Юви, а не туми и не их законы или ритуалы, правила: подобное изменчиво и можно изменить. Ты живая, потому есть боль, и это та боль, которую нужно пережить, чтобы идти. Это то, что доводилось мне видеть, как я видел образы, которым удавалось выжить. Не всё и не сразу, как очистка, но это единственный способ остановить коррозию. Потом может стать лучше, может хуже, но, только пройдя, оно перестанет копиться. Сколько есть сил на шаги.

– У меня их нет. Нет сил! Я устала.

– Я знаю, я вижу, пусть и иначе.

– И без призвания в городе меня не примут…

– И я это помню, и я хочу помочь, вернуть жизнь за жизнь.

Она утихала. Прижималась к тощему созданию, обнявшему её. Он немного гладил её по спине, раскачиваясь. Всё окружившее Ювиме предательски красочное: и травы яркие шумящие, и свет Линтою едва скрывали редкие белые облачка, и граница моря Юцииль вдали спокойна. Что-то в травах шумело и копошилось, на что задвигались уши. Возможно, полёвки или крупные жуки.

Ювиме отпрянула от тёплых объятий, потянулась за флягой с водой. В горле пересохло, как и на глазах, покрытых жаром. В голове бушуют боль и усталость. Слишком тепло.

Они прошли чуть дальше, на привал. Перекусили в тишине рыбой, которую Аратон ел очень долго и с трудом. Он иногда смотрел на Ювиме. Её взгляд остановился на столбе. Соль они заели ломтиком хлеба.

– А ведь раньше не врали, но пройти было сложнее.

– Возможно, у нас получится сложить всю правду, прочитав все тексты. Кортам говорит: «меняя клан, меняя жизнь, они носят на себе сетер и обязаны помогать туми, если путь охоты совпадает» . У тебя нет запрета на то, чтобы покинуть город, только обязанность помочь, если это необходимо.

– Тогда меня как наёмницу для караванов хотели взять, – она кивнула, вспоминая требования Гетамерис к ней. Ювиме поникла. – Но я всё равно всё нарушила. Первая декада лета, все сетери шли. Это традиция. И вернулись слишком рано… Вдруг что случилось? Я должна была быть там, с ними.