Николай Вереск - Диосайм. Кос

– Расскажешь? – Аратон взглянул на неё. В этот момент их взгляды встретились.

– Э-э, нет, – щёки Ювиме потеплели. Не будь шерсти, это было б видно. Её выдавало дыхание, его пар стал гуще, явно теплее. Двухцветный хвост ударил о землю. – Да-а я и-и сама не знаю. Только то, что они ходят.

– Выходит, я не всё узнаю об этом мире, но с этим я смирюсь, – Аратон вновь смотрел на небо.

– Ещё есть два созвездия внутри, – продолжила она. – Корона и Глаз. Глаз над Ледобоем, Корона между Ирбисом и Гарпией.

– У них тоже сказались легенды?

– Да. Хотя, может, не Глаз, а Корона, но они связанны. Глаз как обобщение, что есть в мире что-то выше, сильнее, наблюдающее. А Корона ещё с первой эры, отголосками. Корона Благой Тени. Никто не знает, кто он, а в последний раз достоверное упоминание от Ниуфеса, что похож на отарца с серыми глазами. Первые упоминания, что он прячется от глаз, от многоглазых монстров. Корона была его атрибутом, позволяющая познать всё очень быстро, если не сразу. Кто найдёт, та сможет получить желаемое. В легендах, прежде чем пропасть, он выкинул корону на небо, чтобы к ней стремились сами, через лаву и моря. Слишком красиво для правды. История теперь как аналогия, что знания нужно самостоятельно искать. А что за упоминания на столбах…. об их надёжности я говорила.

– Что каждый раз от каждых туми разный перевод, я это помню. Туми проще доделать легенды на свой лад?

– Да, – Ювиме кивнула. Её коготь, как указка, заскользил по тёмному небу вновь. – Есть ещё два ярких созвездия. Виверна и Саламандра между Гарпией и Дрейком. Виверна смотрит своим хвостом на алим, а Саламандра своим на отар. Они как бы сталкиваются, грызутся. Или тянутся подруга к подруге. Может, они отражают нашу жизнь, две крайности народов Диосайма. Саламандра часто пропадает, как под землёй и в лаве. Виверна тоже, как в лесах, но её хвост виден всегда. Где её хвост – там и алим.

Ювиме сложила руки на груди, как и Аратон. Он слушал её. Спокойна, рассматривает небо, и он подобно. Их разные хвосты медленно гуляли по траве. Ювиме в один момент дёрнулась и подскочила, Аратон приподнялся. Она оглядывалась. Затем подтянула свой хвост к себе. Случайное касание всё разрушило.

– Так, – заключила Ювиме, – отдохнули и пойдём.

Светало. От их взгляда скрывались самые слабые звёзды, но туми ещё давно завидели столб, перед которым сейчас остановились. Ювиме его молчаливо рассматривала, покачивая хвостом и поправляя ремешки. Аратон же обратил на камень всё своё любопытство, ходя из стороны в сторону, вокруг да около.

Столб в хвоста три: без лесенки до верхушки не достать. Широкий: двое могут обнять и не коснутся когтями. Верхушка каменного столба в койланаглифе, со множеством узоров и ритуалов. Остальная часть была занята рунами, кроме самого низа. Весь он в изобилии трещин, дарованных терзающим временем.

– Вот и первый столб, – заключила Нратсетери. Она оторвала взгляд от каменного столба и оглянулась. С рассветом всё медленно просыпалось, и до её ушей доносились тонкие трели, высокие. Но вмешался Аратон, отозвавшийся с некоторым запозданием:

– Это интересное творение, сохранившееся спустя такое количество времени.

– Всё чувство, что кто-то наблюдает…

– А разве это не является правдой? – он выглянул из-за столба. Их взгляды встретились.

Она промолчала. Аратон сказал с такой невероятной невозмутимостью, что её напрягло это согласие. По спине пробежали мурашки.

Она не понимала, учился он шутить, говорил правду или первое, что пришло в голову. Ювиме отвернулась и прокашлялась, махнула рукой со словами: «Забудь». Аратон обратил взор на столб повторно, едва коснувшись коготками особо выделенных рун, как пытаясь их поддеть и вытащить.

– Это события конца второй эры. Кортам говорит об инициации. По изображениям лука на верхушке понятно. Можно идти дальше, – Ювиме махнула хвостом напоследок. Аратон остался на месте, проигнорировав её слова. Он поступил иначе и уткнулся в текст:

– И сказал Кортам: «пройдя через Кошмар, я понял, как мне, как туми, не хватило жизни; и коль хотят встать на мой путь мои сыновья и дочери, мои руми, то пусть почувствуют всё, пусть встретят сразу; все, кто под меткой, которую я назову сетер; и ни зубы зверя, ни блуд во имя лун, звёзд и светила не отвлекут ни одну и ни одного туми на пути».

– Что? – Ювиме замерла. Она медленно оглянулась. Их разные, контрастные в цветах глаза встретились. Аратон склонил голову.

– Я совершил что-то неверное?

– Как?.. Как ты их читаешь?! – она ринулась к нему. Приоритеты сменились, теперь записи на столбе имели значение. И если у её боли имел смысл быть… – Это ж старые руны, древний тумрун! От него разделились говоры, но что у нас руна может значить две, то в древнем это три-четыре! И они кривее. Как ты читаешь это?!

– Я их вижу, я различаю руны, вижу то, с каким движением их выводили на этом древнем камне, закрываю прорехи по их смыслу.

– Как тогда в клане… Ты можешь прочесть ещё? – она пыталась сокрыть мольбу в голосе. – Тут инициация… это важно. Для меня оно важно. Я не знала, что это вообще читать можно. Что такое возможно.

– Мне не сложно подобное, я продолжу чтение с последнего моего слова, если такое допустимо.

И прежде, чем он опять уткнулся в древний текст и начал водить коготками по рунам, Ювиме попросила:

– Только сними ткань с лица.

Он послушал.

«…Для дочерей и сыновей будет три препятствия, но они и выберут, которую из тварей будет стеречь сетери; отрицание, отторжение, принятие;

Отрицая свою прежнюю жизнь, свой народ, мои руми отторгают своё прошлое; раны, чувства, эмоции; проведут их через это мои Жрицы и Жрецы; выберут кости созвездий и выведут туми из их тел; в костях, огне, сетери должны почувствовать всё, что их встретит на пути; отрезвляющий страх, когда их тело отдаётся проводящим сетер; привязанность к роду, когда у ацирь в руке иртис матри, а у датра амулет оце; ожидание, когда проводящие сетер выполняют ритуал и закрывают туми взгляд; сладость трав и их горечь на языке и в горле; боль от игл и костей; жар пламени свечи; хлад настоек, мокрого тела; удовольствие от прикосновений, не нарушающих границ, доходящих до экстаза;

если туми не справится, то проводящим сетер следует прервать первый ритуал инициации; пройдёт неудачно, если получит ожоги и раны от своих действий и прервёт ритуал; пройдёт, если, несмотря на ожоги и раны, выдержит ритуал до конца; пройдёт ритуал, если не получит ожогов и больше ран, чем подарили проводящие сетер; если туми, не смотря на закрытые глаза, гасит свечи и прерывает ритуал, нападая на проводящих сетер, то им следует вывести туми из жизни; проводящие сетер должны напавших оставить в одиночестве, но встретить с почестями, словно туми уже сетери;