Петр Еремеев - Арзамас-городок

— У нас все чинно и благородно! — гордилась своим заведением эффектная мадам Зверева и кое-кому на ушко мягко советовала: — Люби — не влюбляйся, пей — не напивайся!

Гость, чаще торговый, устроился с жильем, насытился в трактире или ресторане и, прежде чем нанести деловой визит и пройтись по городу, подумает о парикмахерской…

В городском архиве увиделись и фамилии цирюльников старых времен.

1828 год. В Спасском приходе живет отставной цирюльник Иван сын Антонов Цыбышев. Отставной — вероятно, служил в солдатчине. Наверняка из набора 1812 года.

В 1850 году стриг и брил горожан Влас Бабурин.

Смелость и добросердие проявил цирюльник Александр Петрович Курочкин 3 апреля 1859 года. В этот день случился необыкновенный разлив Теши. Напор воды оказался столь — великим, что сдвинул с опор и понес кабак «Тычек» с Сенной плошади к реке. В кабаке замешкались целовальник и его мать, они могли утонуть. Спас их Александр Петрович, за что и получил серебряную медаль.

Цирюльник во времена оны являлся и подручным лекарем для простых людей. Брадобрей, он пускал кровь, ставил пиявки, рвал зубы, вызывался подрезать мозоли, ставил дамам мушки, сводил бородавки и даже «растирал» застарелый ревматизм. Цирюльники обычно приторговывали нехитрыми снадобьями от разных болезнен, а у себя на рабочем месте брались вымыть желающему голову настоем розмарина или березового веника. Они же приготовляли разные помады и белила для молодящихся дам…

В маленьких городках, где работы оказывалось немного, цирюльники нередко шли на заработки в окрестные села и деревни, там они находили верный кусок хлеба.

В конце прошлого века в городе две парикмахерских. «Холодным» парикмахером известный Гаврилов. Он не гнушался «обрабатывать» всякого, брал недорого. Его отличала простоватая резкость, а то и грубость. Иногда, будучи в подпитии, открыто унижал иного «клиента»:

— На твоей болванной голове только учиться стричь, никуда она не годна!

Случалось, что «поднимался» и тот «клиент»:

— Да какой ты. мастер. Ножницами чок-чок на один бок! Тебе, Гавря, овец бы стричь! Ты чем бреешь, половым косырем, что ли?!

Немного любезностей слышали от Гаврилова дети. Он мог «вертучего» «треснуть по кумполу», дать подзатыльник, но именно к этому парикмахеру шли и шли ребятишки. В простеньком заведении Гаврилова помещалось несколько клеток с певчими птицами, и столько радости доставляли они детворе!

Охотно шли к Гаврилову все, кто «попроще». Старики, да и пожилые еще оставались верны моде своей молодости и стриглись «под горшок», «под кружало», просили расчесать их по старинке «бабочкой», то есть на прямой пробор. Валили к «Гавре» и приезжие крестьяне, стеснявшиеся идти в «господскую» парикмахерскую. Тем более, что Гаврилов охотно делился городскими и уездными новостями, умел «греть» острым словцом, заготовленной шуткой, а ко всему мастерски щелкал и ножницами, что являлось особым шиком у всех тогдашних парикмахеров.

«Господская» парикмахерская принадлежала Александру Степановичу Горностаеву.

Этот делал, как говорили в старину, честь своей профессии. Он не только старательно, «художественно» стриг и брил, артистично мог надушить мужчин, но и угождал дамам: изготовлял прекрасные парики, завивал, сооружал всякие накладки, шиньоны, локоны и локонцы — короче не всегда и муж узнавал свою жену, когда она возвращалась из салона восвояси. И гримом Горностаев владел. Брови там поднять, глаза подвести, обнести щеки легким румянцем… Потому Александр Степанович и приглашался гримировать самодеятельных актеров при постановке спектаклей.

В заведении Горностаева всегда безукоризненно чисто, хозяин умел красиво обставить свой салон, заводил всякие и технические новшества. Например, употреблял для освещения модные спирто-калильные лампы, а зимой керосино-калильные печи.

Александр Степанович имел несколько сыновей и все они освоили деликатную профессию родителя. Сыновья рассуждали в те времена мудро: всегда парикмахер в тепле и сухе, самолюбие утешено: и сильные мира сего к тебе со своей нуждой. Ты искренне уважаем прекрасным полом, целый город к тебе с благодарностью, ну и хлеб с маслом у тебя на столе каждый день — чего же боле!

Бурное строительство Арзамаса в двадцатые годы XIX века, особенно после большого пожара 1823 года, понудило власти обратить особое внимание и на благоустройство.

Улицы стали замащиваться еще в 1801 году. Ближние окрестности города изобиловали известковым камнем, и это ускоряло дело.

Начально засыпали крепостные рвы, концы оврагов, укреплялись городские съезды в Гостином ряду, на Троицкой, Ильинской и Киселевой горе. Эти работы проведены в 1831–1834 годах при городском голове Иване Герасимовиче Попове.

1838 год. «Журнал министерства внутренних дел» сообщал, что в Арзамасе 15 улиц из 40 вымощены камнем. Тротуары в городе деревянные.

В декабре 1873 года городским головой избран Афанасий Федорович Колесов. Четырнадцать лет, несмотря на упадок экономики, а значит и на малые городовые бюджеты, Колесов ревностно занимался благоустройством города. И не случайно потом говорили, что это был самый благопопечительный градской голова. Афанасий Федорович ко всему еще радел и о просвещении — открывал училища, разрешил сыну учительствовать, чего прежде купцы не разрешали своим чадам.

В 1874 году вымощены Ново-Московская. Рождественская и Кузнечная улицы. В следующем году Прогонная и Сальниковская, в 1876 году Большая и Старо-Московская. А потом и Стрелецкая, Новая, Алексеевская, Спасская, Изосимовская, Ильинская. За три года замощено около двух тысяч квадратных сажен. Подряд на работы брал крестьянин Игонин.

При Колесове устроилась и Благовещенская площадь. Сперва со стороны Соборной площади и Ореховской улицы срыли козырьки обеих сторон оврага, по дну которого прежде бежала речка Сорока, подняли днище оврага, замостили два новых съезда — стало легко попадать на площадь, что пешему, что конному.

Афанасий Федорович строго следил за уборкой базарных площадей, за чистотой улиц, при нем удлинялась протяженность тротуаров, которые начально назывались «плитуар», «панель», по вечерам стали зажигаться фонари.

Начально мощение улиц в городе производилось самими жителями… Каждый хозяин дома обязан был против своей усадьбы вымостить тротуар и уличную часть до ее середины, вторая половина падала, естественно, на соседа с другой стороны улицы.

О благоустройстве Арзамаса писатель П. И. Мельников (Андрей Печерский) сообщал: «Город вообще очень хорошо устроен, улицы вымощены камнем, фонари, стоящие на улицах, по ночам зажигаются, а не стоят только для вида, как в иных, даже губернских городах. Тротуары также не представляют из себя капканов для ног несчастных пешеходов».