Владимир Кованов - Призвание
- Название:Призвание
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Политиздат
- Год:1973
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Владимир Кованов - Призвание краткое содержание
Призвание - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Вскоре подъехал на бричке фельдшер. Он осмотрел лошадь, похвалил нас за находчивость, и с превеликим трудом мы доставили «раненого» домой.
Тетя Дуня, мать Миши, уже вскипятила воду, приготовила таз, чистые полотенца. Вымыв руки и одев халат, Николай Яковлевич готовился к операции. Ловко стреножил Орлика и каким-то ему одному известным приемом заставил лошадь лечь на бок. Оглядев наши испуганные лица, он спросил:
— Кто поможет?
Один из ребят вытолкнул из круга меня. Фельдшер велел вымыть руки с мылом, надел на меня белый халат, и мы начали промывать кишки в теплой воде, пахнувшей каким-то лекарством. Перед тем как вправлять их обратно, фельдшер разрезал рану, а мне велел в это время обеими ладонями придерживать кишки. Но они то и дело проскальзывали между пальцами. Тогда Николай Яковлевич дал лошади понюхать что-то. После этого кишки уже не вываливались и не мешали зашивать брюшину. Я усердно помогал Мартынову.
Когда операция окончилась и живот Орлика был забинтован, лошадь, правда, с трудом, дрожа, встала на ноги. Я глядел на все это, как зачарованный. Меня потрясло могущество человека, вооруженного знанием. Смерть, которая казалась неизбежной, отступила перед ним.
Через несколько дней Орлик совсем оправился, а фельдшер, регулярно навещавший своего, четвероногого пациента, говорил, приложив к его животу трубку:
— Какая музыка! Если бы не играла она — плохо было бы наше дело, да и ваше тоже, разнесчастные вы пастухи!
Позднее, когда Николай Яковлевич встречал меня на улице, он неизменно спрашивал, улыбаясь:
— Ну, как дела, «хирург»?
…Приближалась осень. Многие ребята из нашего села стали разъезжаться на учебу — кто в Арзамас, кто в село Мурашкино. Должен был возвращаться в село Дальне-Константиново и мой брат Павел, который учился там в восьмом классе школы второй ступени.
Павел не раз убеждал меня ехать с ним учиться, но я все отказывался: не хотелось оставлять больную мать, да и крестьянская жизнь мне была, признаться, по нраву. Но тут брат, который видел, как я был потрясен исцелением Орлика, пошел на хитрость. По его словам, Николай Яковлевич сказал ему «по секрету», что у меня «большие способности к хирургии». Но для того чтобы стать врачом, мне, конечно, обязательно нужно окончить школу. Я легко поверил брату. И вот уже, после недолгих сборов, мы с ним уселись на телегу и тронулись в путь.
Вспомнилось раннее детство, рассказы отца… Шестнадцати лет ушел он из дома на Дон грузить баржи. Был не обижен силой — легко переносил восьмипудовые кули по шатким мосткам пристани. Подошел, срок службы и взяли его за рост, силу и красоту в Преображенский полк — в Питер. В этом городе и остался. Тяжелой, полной лишений и нужды была жизнь чернорабочего…
Когда началась первая мировая война, отца призвали на военную службу. На руках матери, Анны Дмитриевны, осталось нас пятеро. Жили мы в тесной, сырой клетушке под лестницей старого купеческого дома на Лиговке. Помню, через щели пола часто просачивалась густо-зеленая вонючая жижа. Утром, прежде чем спустить детей на пол, мать собирала эту зловонную грязь и открывала дверь, чтобы проветрить комнату. Едва успев одеть и накормить нас, она спешила на задний двор, где в подвале помещалась прачечная. Мать стирала белье жильцам. Мы, малыши, играя, часто забегали к ней. Нагнувшись над корытом, она стояла босая, с подвернутым подолом, в густой пелене пара. Не отрываясь от работы, устало улыбалась нам и посылала во двор, на солнышко.
Шел 1917 год. На улицах было полно встревоженных, ожидавших чего-то людей. Немало лет прошло, прежде чем я осознал, чем жили тогда Петроград, рабочая Россия: только что отгремел Февраль, большевики готовили массы к штурму Временного правительства. А тогда… Мы, мальчишки, видели все, но не понимали многого.
По вечерам наша Анна Дмитриевна часто уходила на митинги и собрания рабочих. Вместе с другими женщинами она участвовала в демонстрациях, требовавших прекратить опостылевшую всем войну, вернуть мужей с фронта. В те дни мать помогала своему брату Ивану, рабочему Путиловского завода, созывать женщин на собрания, распространять листовки, вести пропаганду против войны, против политики Временного правительства. Она жадно вслушивалась в речи ораторов, стараясь уяснить смысл надвигавшихся событий.
В канун Октябрьской революции мать, пренебрегая опасностью, помогала сыну Алексею — рабочему-красногвардейцу завода Вестингауз прятать винтовки, боеприпасы. Могла ли она предполагать, что пройдет совсем немного времени и прозвучат на весь мир исторические слова Владимира Ильича Ленина:
«Рабочая и крестьянская революция, о необходимости которой все время говорили большевики, совершилась».
Наша комнатушка была постоянным местом сбора женщин-солдаток. Все ожидали восстания в городе. И обсуждали свои, житейские дела. Одна приходила к матери, чтобы выплакать горе: муж пропал без вести; другая жаловалась, нечем кормить ребят; третья спрашивала, как быть: хозяин узнал, что она была на митинге, и грозит уволить. Мать умела как-то успокоить, ободрить, хотя и самой было нелегко — отец находился в германском плену, старшего сына Михаила отправили с маршевым батальоном на фронт… А тут еще подкралась тяжкая болезнь сердца, частые атаки ревматизма расшатали здоровье. Худая, с впалыми щеками, покрытыми лихорадочным румянцем, Анна Дмитриевна едва передвигала распухшие ноги.
Наконец мать решила уехать к себе на родину, в деревню. Поезда тогда ходили нерегулярно, подолгу стояли на станциях и полустанках, запасаясь на перегон дровами и водой. Голодные, измученные, выбрались мы из вагона на станции Пьянский-Перевоз и на попутной подводе поехали в село Ичалки.
Был ненастный осенний День. Дед Федор встретил нас сурово, неприветливо. Он даже не спустился с крыльца, чтобы поздороваться с невесткой и внуками. Лохматый, в длинной холщовой рубахе враспояску, дед громко, чтобы слышали соседи, бросал нам жесткие, колючие слова:
— Что, приехали, питерские пролетарии? Дошли до ручки… Полюбуйтесь-ка на голодранцев! Ну что ж — живите, как можете. На меня не рассчитывайте…
А потом все же пустил в дом, но за столом продолжал ворчать на мать:
— Приехали голые… А чем мне кормить вас? На первый случай, так и быть, отделю небольшую полосу ржи. Ну, а дальше землю получайте в обществе, сами обрабатывайте. Что посеете, то и будете жать…
Село Ичалки Княгининского уезда Нижегородской губернии расположено в излучине реки Пьяны. Сбегают к пойме узкие улочки. Левый берег — отлогий, заливные луга без резких границ переходят в богатые черноземные поля, а правый берег реки изрезан глубокими оврагами, поросшими дубняком, орешником, золотистой сосной.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: