Владимир Кованов - Призвание
- Название:Призвание
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Политиздат
- Год:1973
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Владимир Кованов - Призвание краткое содержание
Призвание - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Трудной, голодной и холодной, была наша первая зима в деревне.
А лето в восемнадцатом году выдалось знойное. Яровые — пшеница, овес, просо — пожелтели, не успев выметаться, свернулись в трубочки, ощетинились жесткими стрелами. Зато озимая рожь выстояла, вовремя отцвела, и в жаркие июльские дни тяжелые колосья колыхались от ветра.
Жители Ичалок с восходом солнца выходили на жатву. К полудню уже выстраивались в ровные ряды туго перетянутые снопы золотистой ржи. Потом их складывали в кресты, бабки…
Только на нашей полосе дело не спорилось. Мать моя за годы жизни в Петрограде отвыкла от крестьянского труда, да и не под силу было ей это. На нас надежда была плохая. Мне исполнилось тогда всего 9 лет, Павлу — 11, Николаю — 16. Два старших брата воевали: Михаил в латышском отряде — на Урале, против Колчака, а Алексей защищал Петроград.
Соседи поначалу зло посмеивались над нашим неумением запрячь лошадь, пахать, жать, косить. Особенно переживал насмешки Николай. Был он невысокого роста, коренастый, смуглый, ходил не спеша, вразвалку.
Все изменил один случай… В знойный полдень в поле, где мы убирали рожь, вдруг донеслись частые удары колокола. С Глиняной горы село было видно, как на ладони: горели тесно прижатые друг к другу избушки на Ичалковском порядке, в центре села. Метались красные языки пламени, росли клубы дыма.
Услышав набат, все побросали серпы и кто бегом, а кто верхом на лошади бросились в село. Дорога — в завесе поднятой пыли, ничего нельзя было разглядеть, только слышались громкое понукание лошадей да удары кнутов.
Когда прибежали в деревню, огонь бушевал вовсю. Горели дома, дворовые пристройки и сенницы, крытые соломой. Ветер легко перекидывал пламя с одной улицы на другую. Обезумевшие люди бестолково метались по пожарищу, пытаясь спасти имущество. Некоторые отчаянно кидались в горящие дома, выхватывали, что попадалось под руки: пустые ведра, посуду и всякую мелочь.
Кто-то вынес иконы Николая-чудотворца, божьей матери. Старики и старухи стали на колени и начали молиться, прося помощи у бога. А пожар все разгорался, угрожая улицам Заречья. И вдруг в отблеске огня я увидел брата Николая. Вместе с другими парнями он стал багром растаскивать горящие бревна дома, от которого пламя вот-вот могло переброситься на соседние дворы. На брате загорелась рубаха, кто-то облил его водой, а он снова бросился в пекло. Скоро к смельчакам присоединились молодые мужики, женщины. И огонь, наткнувшись на пустоту, начал спадать.
Николай пришел домой весь в ожогах. Мать, положив ему на обожженные места смоченное водой полотенце, смотрела на сына с нежностью и гордостью. Я, конечно, тоже гордился своим братом. После этого случая отношение к нам односельчан изменилось. Теперь, когда мы отставали и у нас на полосе появлялись «козы», с соседних делянок прибегали пособить девушки и ребята. Да и в другой помощи отказа не было.
Так прошел год. А когда летом девятнадцатого из плена вернулся отец, хозяйство наше уже кое-как было налажено.
Частые пожары вконец разорили село и заставили мужиков отказаться от деревянных построек. В ту пору недалеко от Ичалок обнаружили большие залежи известняка. Стали собственными силами добывать белый камень. Решили и мы построить себе каменный дом. Работали всей семьей. Иногда из соседней деревни приходил помочь товарищ отца по германскому плену Фрол Иванович. Потомственный каменщик, он показывал, как готовить раствор извести, укладывать камень в ровные ряды.
В мою обязанность входило носить на стройку воду. Делал я это с большим рвением, стараясь не отставать в работе от старших. И однажды очень уж захотелось показать свою удаль и ловкость. Павел с тревогой заметил, как я, подцепив коромыслом два ведра воды, а третье взяв в руки, балансировал на тонкой доске, перекинутой через яму, где гасилась известь. Как и следовало ожидать, доска в конце концов треснула, и я вместе с ведрами очутился в кипящей извести. Павел не растерялся — быстро вытащил меня из ямы. Одежда, бывшая на мне, правда, моментально «сгорела», но кожа почти не пострадала. Так я был наказан за самохвальство.
Дом, который мы тогда построили, и сейчас стоит на дороге от Пьянского-Перевоза в Ичалки. Забегая вперед, скажу, что когда бедняки и середняки начали объединяться в сельскохозяйственную артель, мы решили передать наш дом в распоряжение только что организованному колхозу.
Бывая в родных местах для встречи с односельчанами, я с удовольствием захожу в наш старый дом, где ныне размещается сельский Совет.
…В жизнь Ичалок все больше врывалось дыхание нового, революционного времени.
Село наше напоминало разворошенный улей. Убрали с площади в центре села памятник Александру II. В школе были отменены уроки закона божьего. Вернувшиеся домой матросы, демобилизованные солдаты, грузчики создали в деревне комитет бедноты. Крестьяне делили землю, бывшие помещичьи угодья, со всех сторон стеснившие нищие мужичьи делянки, распределяли между собой имущество, скот и сельскохозяйственный инвентарь, оставшийся в покинутых хозяевами барских усадьбах. О таком еще недавно даже и не мечтали!
Вскоре Ичалки стали центром волости. Теперь сюда из уезда часто наведывались представители молодой Советской власти.
Хорошо помню, как на центральной площади собирался народ. Уполномоченный укома рассказывал о международном положении, «текущем моменте», разъяснял мужикам ленинский Декрет о земле, задачи комитета бедноты. Мы, ребятишки, пробирались к трибуне и во все глаза смотрели на приезжего докладчика, одетого в кожаную куртку, перехваченную широким ремнем, брюки галифе, кожаную фуражку со звездой. Впервые слышали мы мудреные, непонятные слова: «мировая революция», «Антанта», «империалисты»… А потом председатель волисполкома Иван Ливанов, коренастый, мощный дядя из волжских моряков, обращался к собравшимся:
— Граждане-товарищи! Прошу задавать вопросы…
Долго никто не решался подать голос. Потом людей прорывало. Говорили о разном. Одни спрашивали, правда ли, что немец опять пошел на нас войной. Другие требовали навести порядок в торговле керосином, спичками, солью и т. д. Раздавались и злобные голоса — кричали те, кто побогаче. Им все не нравилось, все было не по нутру. Да и не удивительно — ведь хозяевами положения в деревне становились бедняки. Тех, кого комбед наделил землей, дал скот, не смущали никакие нехватки. И не потому, что они привыкли к тяжелому труду и постоянным лишениям. Просто в каждом бедняке крепка была вера в свою рабоче-крестьянскую власть, в то, что жить скоро будет лучше.
Бедняки активно боролись за новую жизнь на селе, пресекали происки кулаков и спекулянтов, которые срывали продразверстку и не хотели сдавать излишки хлеба государству. Мы, ребята, тоже старались принести пользу. Караулили на Глиняной горе и, когда видели, что какие-то подводы с хлебом стараются незаметно выехать из села, тут же сообщали на заградительный пост.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: