Юлий Медведев - Безмолвный фронт

Между тем поднятая шумиха искажала многие факты. Так, Сельскохозяйственная экспериментальная станция в Алабаме, наиболее близко изучившая огненного муравья, характеризовала его иначе: «повреждение растениям наносит вообще редко». Энтомолог Алабамского политехнического института Ф. С. Арант, бывший в 1961 году даже президентом Американского энтомологического общества, писал, что его округ «не получал ни одного донесения о повреждении растений огненным муравьем за последние пять лет… Не было замечено и вреда, наносимого им скоту».

Те, кто сами наблюдали за муравьем в поле и в лаборатории, говорят, что он питается преимущественно насекомыми, многие из которых вредны. Например, муравьи похищают личинки хлопкового долгоносика.

Строительная активность огненного муравья, между прочим, способствует проветриванию почвы, а не только создает помехи при ее обработке. Укусы также преувеличены. На самом деле опасность их не более вероятна и не более страшна, чем укус пчелы или осы. «Снятый по заказу Министерства сельского хозяйства США фильм, где все крутится вокруг «жуткого» муравьиного жала, — чистая спекуляция в целях получения средств на проведение задуманной шикарной химической эпопеи. Муравьиные холмики на площадках для игр могут создавать ситуации, когда кого — то из детей ужалит муравей, но это едва ли служит оправданием для пропитывания миллионов акров земли ядами», — комментирует Рейчел Карсон.

Это были новые тогда дилдрин и гептахлор. С ними еще мало экспериментировали, их еще мало применяли. Никто не мог сказать, как они для птиц, рыб, млекопитающих. Было известно, что оба яда сильнее, чем ДДТ, а и тот косил дикую фауну, когда его разбрызгивали в дозе фунт на акр. Огненного муравья решили ударить двойной дозой. Если же «попутно» преследовался еще кто — нибудь, скажем долгоносик, — то и тройной! Карсон разъясняет, что по воздействию на птиц принятые дозы гептахлора были эквивалентны 20 фунтам ДДТ на акр, а дилдрина — 120 фунтам ДДТ на акр. Поскольку птицы и рыбы дохли и от одного фунта ДДТ на акр, то…

Управления охраны природы протестовали против грозной кампании. Среди протестующих были большие ученые. Они предлагали Министерству сельского хозяйства отложить программу по крайней мере до тех пор, пока выяснится в ходе экспериментов характер воздействия упомянутых ядов на диких и домашних животных. Тогда можно будет установить допустимый максимум дозирования.

Протесты и просьбы игнорировались. Программа действий была начата в 1958 году. В первый же год ядами обработали миллион акров (более полумиллиона гектаров). «Было ясно, — пишет Рейчел Карсон, — что все исследования будут в природе post mortem (посмертно)».

По ходу всей этой баталии биологи накапливали и собирали факты о потерях живого мира. Не только дикого. Страдало также птицеводство, животноводство, гибли комнатные животные. Министерство сельского хозяйства истолковывало эти факты как заблуждения.

Тем временем кое — где, в частности в районах Техаса, исчезли целые популяции животных, например ценные своим мехом крысы опоссумы, еноты, экзотические зверьки броненосцы и другие.

На территории, обработанной в штате Алабама, погибло более половины всех птиц. Среди наземных пернатых не спасся никто. «Даже через год после обработки вымирание певчих птиц продолжалось, и многие густонаселенные птицами местности оставались теперь безмолвными и пустыми», — пишет свой лирический реквием Карсон.

В Управление по рыбному промыслу и охоте доставили мертвых птиц из Техаса, Луизианы, Алабамы, Джорджии и Флориды. Они накопили чрезвычайно много остатков дилдрина, или гептахлора.

Фермеры жаловались на потери скота и домашней птицы, не говоря уж о том, что «все малые лесные птицы исчезли».

Девять месяцев после этого события не удавалось получать поросят: они рождались мертвыми или погибали вскоре после рождения. То же с цыплятами… Один фермер захоронил девятнадцать туш коров, отравленных ядами. «Погибали телята, которым с рождения давали одно молоко»…

Ни одна программа химической защиты не была когда — либо так обстоятельно проклинаема всеми, кроме, разумеется, тех, кто воспользовался «торговой жилой».

Ветеринар доктор Пойтевинт описывает один из многочисленных эпизодов, с которыми он тогда встречался. Двухмесячный теленок показывал признаки отравления гептахлором и был подвергнут лабораторному анализу. Гептахлор — 79 миллиграммов на килограмм веса. Примечательно, что обработка данной местности началась за пять месяцев до проверки, то есть за три месяца до рождения теленка. Спрашивалось: получил ли теленок свою порцию яда прямо с пастбища или с молоком матери? А может быть, еще и до рождения? Если из молока, рассуждает врач, почему не были предприняты предосторожности, чтобы защитить наших детей, которые пьют молоко от местных коров?..

В 1962 году директор Сельскохозяйственной экспериментальной станции университета Луизианы Л. Д. Ньюсом, подводя итоги войны с муравьями, сказал: «В настоящее время в Луизиане большая площадь под муравьями, чем была до начала проведения программы».

Домашние способы борьбы с огненным муравьем были известны давно. Они недороги и действенны, так как враг сосредоточен в густонаселенных «городах». Химическая обработка муравейников вручную обходится примерно в доллар на акр. Программа, навязанная властями, стоила три с половиной доллара на акр, если не считать грандиозного ущерба, нанесенного не муравьям, а всем прочим, в том числе человеку.

Спешка, бизнес «одним махом», пренебрежение интересами целого животного мира, а в результате «неожиданные последствия» — все в этой истории налицо. Но специалистам она дала еще повод для самого мрачного предположения. Множество фактов говорило о том, что сублетальные дозы ядов снижают плодовитость животных.

Операция против огненного муравья показала это наглядно. Были случаи, когда куры несли по полсотни яиц, цыплята же выходили только из семи, и все семь очень скоро дохли. А в местностях, которые по той или иной причине не обрабатывались и потому как бы служили контролем в этом чудовищном эксперименте, все шло нормально — выводки птенцов бодро бегали за наседками.

Иногда бывало трудно узнать, почему те или иные многодетные дикие птицы вдруг начинали приносить очень мало птенцов. Так, например, происходило кое — где в Соединенных Штатах с вальдшнепом. Относили это к тому, что птицы наедались инсектицидов в летние месяцы. Но впоследствии выяснилось, что Луизиана, куда вальдшнепы улетали зимовать, подкармливала своих пернатых квартирантов гептахлором, который здесь широко применяли против насекомых.