Юй Хуа - Братья

— Видали, вот что называется горькая усмешка.

Так Сун Ган дошел с велосипедом до самых ворот фабрики Линь Хун. Жена и тогда не посмотрела в его сторону. Она почувствовала, как Сун Ган остановился, и заколебалась. В этот миг ее сердце внезапно смягчилось, и Линь Хун обернулась к мужу, но потом снова взяла себя в руки и пошла в цех.

Сун Ган остался потерянно стоять перед входом. Когда Линь Хун пропала из виду, он не двинулся с места. Едва прозвенел звонок вечерней смены, как во дворе стало хоть шаром покати. Так же пусто было и у него на сердце. Простояв очень долго, Сун Ган наконец пошел обратно, по-прежнему толкая велосипед рядом. Он совершенно забыл, что можно сесть за руль сверкающей «Вечности», и тащился с ней под боком до самого завода.

Сун Ган промучился весь вечер. Большую часть времени он тупо глядел в угол цеха как в воду опущенный. Порой он принимался думать, но в такие моменты в голове у него становилось совсем пусто и Сун Ган опять погружался в свое забытье. Только когда прозвенел звонок со смены, он вдруг опомнился, выбежал на улицу, запрыгнул в седло велосипеда и бросился с завода, словно в атаку. Он пролетел по лючжэньским улицам, как молния, и оказался у ворот трикотажной фабрики. Работницы одна за другой начали выходить из здания, и Сун Ган остановился у входа, придерживая велосипед. Он увидел Линь Хун, болтавшую с девушками, и задохнулся от радости, но в следующее мгновение сердце у него опять упало: он не знал, станет ли она садиться с ним вместе.

Он и подумать не смел, что жена как ни в чем не бывало подойдет к нему, помашет на прощание девушкам и сядет боком на заднее сиденье, будто ровным счетом ничего не произошло. Сперва Сун Ган обомлел, а потом облегченно вздохнул. Раскрасневшись от счастья, он перебросил ногу через раму и, звеня в звонок, полетел домой. Вновь обретя счастье, он исполнился силы — ноги Сун Гана давили на педали с такой мощью, что Линь Хун, сперва державшаяся руками за сиденье, вынуждена была схватить мужа за одежду.

Но недолго музыка играла. Дома, едва закрыв входную дверь, Линь Хун вновь обратилась в лед. Подойдя к окну, она задернула шторы да так и осталась стоять, глядя на них, словно то был пейзаж за окном. Сун Ган торчал, как столб, посреди комнаты. Через какое-то время он промямлил:

— Линь Хун, я виноват.

Жена хмыкнула и продолжала стоять, как стояла. Потом она обернулась и спросила:

— В чем виноват?

Свесив голову, Сун Ган рассказал жене, как он больше месяца делил все свои обеды с Бритым Ли. Слушая это, Линь Хун залилась слезами: муж готов был сам голодать, лишь бы накормить чертова подонка. Едва заметив, что жена заплакала, Сун Ган захлопнул в нерешительности рот. Немного погодя он увидел, как Линь Хун отерла слезы. Тогда Сун Ган извлек на свет божий те самые иностранные часы и, запинаясь, рассказал, что он вообще-то перестал уже общаться с Ли, но в один прекрасный день тот остановил его, когда он проезжал мимо уездной администрации, и подарил ему часы. Это заставило Сун Гана вспомнить об их братской дружбе. Пока Сун Ган в час по чайной ложке тянул свою историю, Линь Хун присмотрелась к часам в его руках и закричала:

— Даже стрелок нет, разве это часы?!

Тут ее наконец прорвало, и Линь Хун, завывая, принялась честить Ли на чем свет стоит. Она припомнила ему все: и как он подглядывал за ней в нужнике, и как он бесстыдно приставал к ней при всем честном народе, да еще притащил своих инвалидов на трикотажную фабрику, опозорил ее перед всеми, так что она и головы поднять не смела. Кончив перечислять все прегрешения Бритого Ли, Линь Хун зарыдала в голос. Она сказала, что даже решила от этого утопиться, а Ли все не отставал, и Сун Гана заставлял говорить это дурацкое «и думать забудь» — да Сун Ган сам чуть было не удавился, что уж там.

Линь Хун сорвала весь голос от плача. Покончив с Ли, она принялась за Сун Гана: она-де после свадьбы экономила на всем, чтобы скопить денег ему на часы марки «Бриллиант»*. Она и подумать не могла, что Ли сумеет подкупить его сломанными часами, которые кто-то выбросил на помойку. Тут Линь Хун вдруг перестала плакать. Она вытерла слезы и с горькой усмешкой прошептала:

— Да нет, не подкупил. Вы ведь всегда были одной семьей, это я встряла между вами.

Закончив ругаться и плакать, она надолго замолчала. Потом глубоко вздохнула и с болью посмотрела на Сун Гана.

— Я придумала, Сун Ган, — спокойно произнесла она. — Ты живи, как раньше, с Бритым Ли. Давай разведемся.

Сун Ган в панике замотал головой. Он раскрыл пару раз рот, но звука не было. Увидев это, Линь Хун стало его жаль. Она снова заплакала и, качая головой, забормотала:

— Сун Ган, ты знаешь, что я люблю тебя. Но я правда больше не могу так жить.

Сказав это, Линь Хун подошла к шкафу, достала несколько своих вещей и сунула их в карман. Потом она подошла к двери и обернулась поглядеть на Сун Гана. Он трясся от ужаса. Линь Хун на секунду заколебалась и раскрыла наконец входную дверь. Тут Сун Ган повалился на колени и, рыдая, стал умолять:

— Линь Хун, не уходи.

Ей до смерти хотелось кинуться к нему в объятья, но она сдержалась и нежно сказала:

— Я вернусь к родителям на пару дней, а ты подумай пока сам, останешься ли ты со мной или будешь с Бритым Ли.

— И думать нечего! — заливаясь слезами, ответил Сун Ган. — С тобой.

Линь Хун спрятала лицо в ладонях.

— А как же быть с Ли?

Сун Ган встал и решительно произнес:

— Я пойду скажу ему, что разрываю с ним отношения. Прямо сейчас пойду.

Тут Линь Хун не выдержала и бросилась к мужу в объятья. Они тесно прижались друг к другу в закутке за открытой дверью, и Линь Хун, припадая к Сун Гану, тихо прошептала:

— Хочешь, я пойду с тобой?

— Вместе пойдем, — решительно кивнул Сун Ган.

Их сердца согрелись в огне любви и, вытирая друг другу слезы, они вместе вышли из дома. Линь Хун по привычке подошла к велосипеду, но Сун Ган замотал головой и сказал, что не поедет на нем. Он хотел хорошенько подумать по дороге, как нужно говорить с Бритым Ли. Линь Хун слегка удивленно поглядела на мужа, но тот махнул ей рукой и пошел вперед, а она послушно засеменила следом. Так они вышли из переулка и оказались на большой улице. Линь Хун взяла мужа под локоть, то и дело задирая лицо, чтоб заглянуть ему в глаза. На лице у него появилось невиданное доселе выражение непреклонности, и ей вдруг стало казаться, что муж могуч, как богатырь. С самой свадьбы не помнила она такого. До этого Сун Ган был тише воды ниже травы и вечно слушался ее во всем, а теперь ей подумалось, что придется слушаться самой. В последних лучах закатного солнца они подошли к воротам администрации. Бритый Ли все еще рылся в своем старье. Линь Хун потянула мужа за руку и спросила: