Богумил Оля - Боги Тропической Африки

Как известно, главная задача литургии заключается в том, чтобы сделать доступным то, что кажется недоступным в умозрительном плане. Африканец пользуется для этого довольно простыми средствами, в большинстве своем очень похожими на те, к которым прибегают другие религии мира.

В Африке на первой стадии религиозной практики ритуальные божества представлялись на плоскостных рельефах и рисунках. На юге континента древние племена охотников-собирателей, например бушмены, украшали стены пещер и укрытий в скалах прекрасными много красочными изображениями людей и животных, за которыми они охотились. Как правило, речь идет о реальных существах, которых художник наблюдал вокруг себя; среди них нет настоящих божеств, а если они и встречаются, то лишь изредка. Насколько можно судить сейчас на основе сравнений, фрески бушменов, дошедшие до нас через века, были сделаны не только в эстетических целях; они имели более утилитарное назначение в качестве искупительных образов и использовались в соответствующих религиозных церемониях.

Можно предположить, что маленькие охотники, обитавшие на подступах к Калахари (в настоящее время насчитывается только несколько тысяч их потомков), проводили в этих пещерах-святилищах свои обряды. Перед изображениями буйволов, слонов, зебр, жирафов, гиппопотамов и антилоп устраивались жертвоприношения-оргии, сопровождавшиеся танцами и пением, чтобы коллективная охота или другое общественно важное мероприятие прошли успешно.

Вместе с тем эти петроглифы и живописные изображения животных могли иметь в глазах тех, кто их делал, тех, для кого они делались, значение, выходящее за пределы реальности. Другими словами, лев не только представлял свою зоологическую породу в узком смысле слова, но воплощал собою всех львов вельда и был, так сказать, сверхльвом. Подобные изображения служили психологическим фоном для священной драмы, исполняемой мимически участниками литургического действия под наблюдением религиозного вождя группы.

Нечто похожее происходило в святилищах, выбитых в скалах во всей зоне южнее Сахары, к которым можно с некоторыми оговорками причислить также священные гроты в Кордофане, Нубии и Южной Эфиопии. До выдыхания Сахары этот ареал распространялся значительно севернее, о чем свидетельствуют рисунки Тассили, Адрара и Хоггара.

Кроме вышеуказанных охотничьих обрядов в священных пещерах проводились церемонии, посвященные большим небесным божествам, распределяющим благодатные дожди и солнечные лучи, а также всем силам природы, которые обеспечивают размножение человеческого рода и животных, зеленую растительность пастбищ и плодородие полей. Со временем усиливается заинтересованность именно в последних функциях, поэтому место проведения церемоний перемещается на открытый воздух, главным образом на вершины гор и холмов; позже их символически заменяли небольшими холмиками, глинобитными алтарями конической формы, кучками камней и другими уменьшенными копиями.

Священные символы и знаки, начертанные на стенах пещер или на гладкой поверхности скалы, гранитного выступа и т. д., были посвящены первоначальным двигателям, которые с тех пор, как был создан мир, определяли не только судьбы художников, их нарисовавших, но и всех живых существ. Некоторые животные, в частности солнечный баран и солнечный бык, выполняли роль условных заместителей основных божественных существ, и поэтому им делались подношения.

Среди рисунков священных животных у всех суданских народов, живущих на берегах больших рек, таких, как Нигер и Бани, особое место занимали и занимают до сих пор рыба (ее изображение сплошь и рядом встречается в мифологическом цикле рыбаков бозо) и еще чаще крокодил.

Иногда крокодила заменяет или сопровождает варан (семейство ящериц), достигающий трех метров, который тоже относится к символике животворной воды. Так происходит, в частности, в культурном ареале акан. Здесь варана называют гбензе и рисуют на внешних стенах домов, на разных дверях, предметах, представленных в алтарях, посвященных теллургической богине Ассие. Его изображение часто встречается также на больших церемониальных барабанах, на вотивных глиняных горшках, на гирях для взвешивания золота (так называемых диа йабве у бауле, абронгов, анья и соседних групп ашанти в Гане) и т. д.

Как известно, в ритуальных рисунках особенно большое значение придается змее. По этому поводу уже было написано так много, что можно здесь не приводить примеров. Однако мы хотим внести небольшие коррективы в вопрос о ее фаллическом характере. Хотя фрейдистские исследования, все больше распространяющиеся в этнографической литературе, и подчеркивают, что фаллический характер находит ясное выражение на низших ступенях восприятия, у нас все же не создалось впечатления, что традиционная древнеафриканская мысль именно так воспринимает образ змеи. Конечно, философу племени змея в отличие от черепахи, бесспорно женского рода, представляется главным образом как мужской элемент, как сила вмешивающаяся, господствующая и даже угнетающая, но она очень часто предстает в высшем смысле без всякого сексуального оттенка, в частности, в образах благотворных атмосферных явлений.

Иллюстрацией может служить Дангбе в дагомейских культах, когда небесная змея выступает в роли символа радуги, движения небесных сил и предвозвестника благодатных дождей.

Храмы в районах Уида, Бохикона, Абомея, Занианадо и другие разводят священных питонов, которые иногда свободно разгуливают по городу, и к ним с уважением относится население.

Вместе с тем змея очень часто встречается в аллегорических атрибутах ритуальных масок, применяемых некоторыми религиозными общинами фон, холи, наго, а также других ареалах этнического комплекса йоруба.

В мистическом плане змея является связующим звеном, которое обеспечивает полное завершение священного союза между духовным началом — высшей мужской энергией и материальным — высшей материнской, женской энергией. В этой роли змея относится и к небесной и земной сферам.

Большинство систем космологической классификации отводит змееподобным существам место среди созданий, связанных с водой. Образ ползущей змеи в глазах творцов священного искусства связывается с той же волнистой линией, какой принято изображать живую, благотворную воду.

По сравнению со змеей, занимающей среди символов более автономное место, рыба реже представляет божественное начало и, скорее, является условным сокращением, знаком. Правда, бывает, что она выполняет важные функции получателя подношений (в частности, это имеет место во всем культурном ареале Гвинеи и Берега Слоновой Кости). Тогда она находится на службе как водяных богов, так и предков-покровителей данной группы. В последнем случае проблема носит исключительно тотемический характер. Действительно, во многих районах Африки священная рыба часто попадает в категорию религиозных запретов.