Avar - Практика [СИ]
- Название:Практика [СИ]
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:СИ
- Год:2009
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Avar - Практика [СИ] краткое содержание
Практика [СИ] - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— Антонина! Иди домой! У нас гости.
Трудно передать, с каким наслаждением я опустился на стул. Ноги гудели, спина и правая ключица ныли от усталости, лицо, шея, руки чесались от укусов комаров, которых я кормил в лесу весь день.
Иван Дмитриевич сел на стул напротив и сказал:
— Сейчас хозяйка придет, поужинаем. Отдохни пока.
— Спасибо. — я благодарно посмотрел на него. Через пару минут в сенях послышались шаги, открылась дверь и в комнату вошла старушка в простом платке, коричневой вязаной кофте, черной юбке. Она была невысокой, немного сгорбленной. Её лицо, покрытое сетью морщин, напомнило мне какие-то пропагандистские плакаты пятидесятых годов. Что-то из серии «Передавайте опыт молодым!» или «Пионер! Пожилым людям — нашу заботу!» Я привстал и поздоровался, хозяйка поздоровалась в ответ, встала у печи и стала на меня смотреть, очевидно, пытаясь понять, кто я такой и как здесь очутился. Старик прервал возникшую паузу и сказал:
— Антонина, это студент из Горького. Алексеем зовут. Говорит, шёл из Никольского в Мишино и заблудился. Давай на стол чего есть, все равно ужинать пора, а он целый день в лесу бродил. Старуха пошла на кухню, а старик стал спрашивать меня про город и про учебу.
Минут через десять на столе были сковородка с початым жареным лещом, зеленый лук, несколько средних огурцов, хлеб (явно свой, не покупной) и пяток картошин в мундире. Старик достал из горки две простые рюмки из толстого стекла и бутылку, на треть заполненную мутной жидкостью… После ужина, в котором я отдал дань уважения лещу, мы со стариком вышли на крыльцо и сели на скамейку. В голове у меня немного шумело как от выпитого, так и от усталости. Где-то через полчаса к нашему разговору обо всем подключилась хозяйка.
Смеркалось. Куры ушли во двор, туда же хозяйка загнала коз.
Вечерняя тишина охватила и нас и окружающий нас лес. Ветер, днём шумевший в верхушках деревьев стих. Иван Дмитриевич сказал:
— Переночуешь у нас, а завтра я тебе покажу дорогу. Только придётся тебе сначала до дороги на Успенское идти, а то напрямую опять заблудишься.
Постелили мне на диване, старуха ушла в закуток, а бывший лесник забрался на печь. Едва моя голова коснулась подушки, наполненной сеном, как я провалился в сон…
Проснулся я почти в восемь. За окном негромко шумел дождь. Трудно передать, как мне хотелось просто лежать, слушать дождь и никуда не торопиться. Однако хозяева уже встали, так что мне разлёживаться не приходилось.
Ополоснув лицо в темных сенях (электричества, как сказал мне Иван Дмитриевич, ему так и не провели: сначала, при Брежневе, хотели тянуть линию до деревень, но староверы электричеством не пользовались, а прокладывать ЛЭП ради одного лесного кордона не стали. А потом он вышел на пенсию, лесхозы реорганизовали, так что и заниматься этим стало некому), я вернулся в комнату, поздоровался с хозяйкой и спросил, где Иван Дмитриевич.
— Он во дворе. Коз кормит. Сейчас придёт. Как спалось то?
— Спасибо. Очень хорошо.
— Ну и слава Богу. Сейчас я кашу сварю, позавтракаем.
Пока мы завтракали, дождь разошёлся сильнее, поэтому хозяин предложил мне переждать ещё пару часов, надеясь, что дождь закончится, с чем я с радостью согласился.
Вот тут-то и произошло событие, которое повлияло на мое отношение к истории.
Как выяснилось, в молодости Иван Дмитриевич хотел стать учителем, но дорога в Нижний Новгород была длинная, а знаний приходской школы для поступления в училище не хватало. Однако их хватило для того, чтобы после учебы в Семенове устроиться в лесхоз сначала инспектором, а потом лесничим.
В процессе разговора о том, что это за наука такая — история и чему нас учат в университете, Иван Дмитриевич высказался в том духе, что настоящую, правдивую историю не знает никто. Дескать, на его веку история страны менялась несколько раз, причем старые учебники менялись на новые, в которых одни события исчезали, другие излагались совсем иначе, исторические персонажи появлялись и исчезали по два-три раза. В общем, как он мне сказал, «…если бы не телевизоры и газеты, нынешние школьники и о войне бы почти ничего не знали. Да и то: в телевизоре говорят одно, в книгах другое, а у каждого автора своя война. А всего-то прошло 50 лет. А уж про события, которым 200 лет минуло, вообще ничего сказать нельзя. Просто та история никого напрямую не трогает, поэтому и живём с одной, как когда-то написали.»
— Вот скажи, кто у нас отменил крепостное право? — спросил он.
— Александр II, сын Николая I, в 1861 году. Это было вскоре после поражения в Крымской войне. Он тогда ещё сказал: «Лучше отменить крепостное право сверху, пока крестьяне не отменили его сами» — блеснул я эрудицией.
— Ну вот, — сказал старик, — написали, что крепостное право отменил Александр Второй и все это изучают. А написали бы, что крепостное право отменил Николай I перед смертью, а Александр только огласил это — и все бы считали Николая освободителем. А сейчас, пойди, спроси любого — а ему всё равно, кто это сделал. В школе учил, потом забыл…
— Забыть-то может, но ведь историки не только старые книжки читают. Есть археология, когда раскопки производят и по старым вещам восстанавливают жизнь людей, есть изучение документов и не только в наших архивах, но и в других странах, есть устное народное творчество, которое сохраняет события и героев, есть…
— Постой. — Иван Дмитриевич перебил меня, — народное творчество — оно, конечно, дело хорошее, но ведь и народ-то напридумывает подчас всякого. А ты на этом будешь историю писать.
— Но ведь некоторые события в памяти народа сохраняются…
— Ага. Сохраняются. Я тебе байку расскажу. Тоже устное народное творчество — старик ухмыльнулся, — глядишь, в историю вставишь. В общем, жил-был Илья Муромец. Вышел Илья биться со Змеем Горынычем. Бились жестоко, долго, три дня и три ночи. Наконец, победил Илья змея и убил.
О том народ всякие сказки да былины сочинил. Прошли века. Приехал историк, записал все это народное творчество да книжку выпустил. Ну, и благодарные потомки поставили на том месте памятник, а на ём написано: «Здесь покоится Змей Горыныч, который был рождён летать, имел пламенное сердце, работал с огоньком и владел тремя языками». Я засмеялся. Старик улыбнулся. В его глазах вспыхнули и погасли искорки.
— Я запишу это! — сказал я и достал из сумки тетрадь и ручку.
— Пиши-пиши. Чай ты за этим сюда и приехал.
Мне было интересно послушать о жизни этого медвежьего угла в эпоху революции, чему Иван Дмитриевич был свидетелем. По его словам вплоть до 1918 года на жизнь в нижнем Поветлужье не влияла ни первая Мировая война, ни февральская революция. Новости доходили с опозданием, паломники на Светлояр или к Варнаве в эти места не забредали. Каких-то больших промышленных товаров местные крестьяне не покупали, а ситец, бязь да мелкий скобяной товар был доступен. Жили небогато, но не голодали: земля, лес да Ветлуга прокормят любого, у кого руки «из правильного места растут».
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: