Георгий Старков - Сказка об уроде [сборник]
- Название:Сказка об уроде [сборник]
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Георгий Старков - Сказка об уроде [сборник] краткое содержание
Сказка об уроде [сборник] - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Ну что за вздор . Она вздохнула и положила подушку на лицо, прячась от ужасов внешнего мира. Пусть там бушует гроза и бродят призраки — здесь и сейчас она в безопасности. Нужно считать, сколько раз вздымается и опадает её грудь при дыхании, и сон накроет разум сам собой.
Двадцать два. Двадцать три.
Новая молния на небе. Незрячие окна домов на долю секунды заблестели, как кошачьи глаза.
Сорок два… сорок три…
Земля между ржавыми коробками гаражей превращена в непроходимое болото. Завтра туда положат деревянные доски, и люди будут ходить по ним, размахивая руками, чтобы не терять равновесия…
Сорок девять… сорок десять…
«Кажется, я запуталась», — равнодушно подумала она и перестала считать, переключив внимание на бедный испуганный дуб, который всё тряс и тряс листьями под гневным напором воздуха. Вероника тоже почувствовала ярость ветра — что-то менялось вокруг, и дождливая городская ночь незаметно превращалась в действо более зловещее и тёмное. Она тревожно оглянулась, но ничего странного не заметила. Упругие струи дождя продолжали хлестать землю и асфальт, дома забылись глубоким сном, зарницы молний создавали мгновенные снимки, расцвеченные синевой. Она почти успокоилась, когда услышала нарастающий шёпот и наконец догадалась посмотреть на небо.
Тучи преображались. Они стали ближе к земле и обрели острые края. Это больше не были просто сгустки влаги, мечущие электрические разряды. Они шевелились, пенились и изрыгали из себя множество вытянутых силуэтов — а те пикировали на землю, стягиваясь к одной точке. К ней.
Она узнала их. Узнала их змеиные бескостные тела. Увидела их раскрытые рты. Почувствовала холод, который они несли с собой.
Теней было слишком много. Сотни. Тысячи. Миллионы . Падали с каплями воды ей на голову. Она знала, что на этот раз не справится с ними, даже если вновь превратится в чёрную птицу.
Но это же всего лишь сон , с облегчением вспомнила Вероника. На самом деле я в своей постели. Нужно проснуться, и все дела.
Но просыпаться не удавалось. Дождь лил, как из ведра; твари смеялись, гримасничали, торжествовали — они знали, что теперь она никуда не денется и будет принадлежать им безраздельно и на веки вечные. Они не собирались на этот раз довольствоваться кусками её тела и облизыванием щёк. Вероника поняла, как наивна была ворона, когда полагала, что после ритуала на горе они отстанут от неё. Нет — вот же они, уже сомкнули вокруг неё тёмное кольцо и рвут её на части и растаскивают во все стороны. Видение меркло: начинался более глубокий сон, лишённый всяких образов. Вероника крепко заснула в тот миг, когда тени растерзали её полностью, и единственное, что она при этом чувствовала, было умиротворённое спокойствие.
— Настоящая красавица, — с трепетом сказала мама, поправляя ворот её платья.
Вероника критически оглядела себя в зеркале с ног до головы. Алый цвет слишком притягивал внимание, но платье на ней смотрелось и правда неплохо. Она боялась, что будет выглядеть как старая дева, выбравшаяся в народ первый раз за десяток лет, но сейчас поймала себя на том, что представляет себя в этом наряде среди гостей — и эти мысли вызывали не тревогу, а приятное предвкушение.
А то, что я на коляске — ну, нельзя же вечно по этому поводу промокать подушку. Пора бы привыкнуть.
— Чуть тесновато в груди, — пожаловалась она. — Может, затянешь не так туго?
Она подалась вперёд, чтобы мама могла ослабить шнур. Когда она выполнила её просьбу, дышать стало легче, зато в области бюста на платье образовалась маленькая складка.
— Спасибо, — она поправила волосы.
— Если невеста опоздает на церемонию, её можно будет заменить моей дочуркой, — улыбнулась мама. — Ну, я пошла в свою комнату. Приведу себя в порядок, и через полчасика выдвинемся. Ты пока посиди — только причёску не порти, я всё утро на неё потратила.
— Хорошо, мам.
— И застегни эти пуговички, чтобы рукава не закатывались.
— Сейчас!
Когда Лариса вышла из комнаты, Вероника стала возиться с рукавами. Они были длинными и закрывали запястья, где отчётливо виднелись шрамы. Желание матери не видеть эти следы и не демонстрировать их другим было понятно. Вероника порой сама ужасалась, когда смотрела на них: как она могла дойти до такого? Тот период жизни выглядел в её памяти одним беспросветным пасмурным днём. Что было бы, если бы мама в тот день не пришла с работы пораньше? Что, если бы Вероника не забыла запереть входную дверь на засов? Что, если бы Лариса растерялась, увидев её без признаков жизни в кровавой ванне? А если бы «скорая» ехала чуть дольше?
Если бы да кабы… Но всё сложилось так, что вместо вечного забвения она получила три месяца отлеживания в больнице. Первую неделю она была твёрдо намерена довести задуманное до конца. Врачи, видимо, это поняли и начали пичкать её таблетками и уколами, от которых сознание становилось мягким и размывалось — она целыми сутками не могла понять, где она находится и кто она такая. В те моменты, когда к ней возвращалось смутное осознание своего положения, она обнаруживала на больничной койке испуганную заплаканную девочку, которая потеряла всякую надежду когда-либо вырваться из круга нескончаемого кошмара. Вероника плакала от сочувствия к этому жалкому существу — не всегда понимая, что девочка есть она сама. В очередной период просветления она взмолилась, чтобы её не травили больше этой гадостью, что она всё поняла и будет отныне ценить свою жизнь.
Поначалу отношения с матерью были сложными. Вероника какое-то время отказывалась разговаривать, когда она приходила — просто отворачивалась к стене и делала вид, что не замечает её. Но мама всё равно посещала её почти каждый день и сидела рядом с койкой. Иногда она просто молчала (Вероника брезгливо дергалась, когда она прикасалась к ней), иногда рассказывала о том, что происходит снаружи — о работе, о новостях из телевизора, о событиях в Краснопольске. Постепенно Веронике стало стыдно. В конце концов, в том, что попала в ад с белыми стенами, она была виновата сама — кто решил уйти, наплевав на всё, в первую очередь на маму? Она начала разговаривать с ней и видела, как рада мама возвращению дочери. Так постепенно скованность ушла.
А вот стыд остался и накатывал каждый раз, когда её глаза цеплялись за шрамы на запястье. Лариса ни словом, ни взглядом не намекала на то, что в чём-то винит Веронику, но от этого она мучилась только больше. Несмываемые багровые рубцы заклеймили её как неблагодарного отпрыска, вознамерившегося бросить родительницу одну в холоде позднего ноября.
Вот и сегодня, натягивая алый рукав на запястье, Вероника ощутила, как запылали щеки. Она посмотрела на своё отражение — так и есть, на лице румянец, как у монашки, которая услышала неприличный анекдот. Ну, это хотя бы придавало ей здоровый вид. Она потеряла довольно много крови, и это не прошло бесследно — ко всем прочим недугам прибавилась анемия, из-за которой она стала бледной, как бумага. Так что румянец был весьма кстати, несмотря на причины его появления.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: