Агата Кристи - Ночь без конца

– Почему же вдруг произошел бы этот ужасающий скандал?

– Вы же знаете, как они себя повели бы, – сказала Элли. – Да и вы тоже, – обвиняющим тоном добавила она. И продолжила: – Я получила два письма от Коры. Одно – вчера и одно – сегодня утром.

– Тебе следует сделать скидку на некоторую взволнованность корреспондента, моя дорогая. Это только естественно в данных обстоятельствах, тебе не кажется?

– Это мое дело – за кого я выхожу замуж, и как, и где.

– Ты, разумеется, можешь так думать, но, как ты сама обнаружишь, женщины в любой семье весьма редко соглашаются с этим.

– В действительности я просто избавила всех от бездны хлопот.

– Ты можешь так говорить.

– Но ведь это правда, вы согласны?

– Но ты применила множество разных видов обмана – не правда ли? – в чем тебе помогала особа, которой следовало бы лучше понимать, что она делает.

Элли покраснела.

– Вы имеете в виду Грету? Она делала лишь то, что я ее просила делать. Они очень из-за нее расстроены?

– Естественно. Ни она, ни ты никак не могли бы ожидать ничего иного, не так ли? Она занимала место особо доверенного лица.

– Я – совершеннолетняя, дядя Эндрю. Я могу делать всё, что хочу.

– А я говорю о том периоде времени, когда ты еще не достигла совершеннолетия. Обманы начались еще тогда, не правда ли?

– Вы не должны винить Элли, сэр, – вмешался я. – Начать с того, что я не понимал, что происходит, и поскольку все ее родственники находились в другой стране, мне было не так просто с ними связаться.

– Я хорошо усвоил, – сказал мистер Липпинкот, – что Грета отправляла определенные письма и сообщала определенную информацию миссис ван Стёйвесант и мне именно так, как ее просила делать Элли, и выполняла она эту работу чрезвычайно компетентно. Вы знакомы с Гретой Андерсен, Майкл? Я могу вас называть «Майкл», поскольку вы – муж Элли?

– Конечно! – ответил я. – Зовите меня Майк [18] Выражение «зовите меня так-то», особенно если предлагается сокращенный вариант имени, обычно означает предложение, адекватное русскому «перейти на ты», и не принято в высшем обществе. . Нет, я не знаком с мисс Андерсен…

– В самом деле? Мне это представляется удивительным. – Он вгляделся в меня долгим задумчивым взглядом. – Я полагал бы, что она должна была присутствовать на вашей свадьбе.

– Нет, Греты там не было, – сказала Элли, с упреком взглянув на меня, и я неловко заерзал на стуле.

Глаза мистера Липпинкота все еще задумчиво смотрели на меня. Это вызывало у меня неловкость и беспокойство. Казалось, он собирался сказать что-то еще, но затем передумал.

– Боюсь, – сказал он минуту или две спустя, – что вы оба, вы, Майкл , и ты, Элли, будете вынуждены принять определенное количество упреков и критических замечаний.

– Думаю, они напустятся на меня всей компанией.

– Весьма вероятно, – согласился мистер Липпинкот. – Я только старался подготовить почву, – добавил он.

– Но вы ведь на нашей стороне, дядя Эндрю? – спросила Элли.

– Тебе вряд ли следует просить предусмотрительного адвоката зайти так далеко. Жизнь научила меня, что это мудро – принимать то, что называется fait accompli [19] Fait accompli ( фр. ) – свершившийся факт. . Вы двое влюбились друг в друга, и поженились, и, как я понял с твоих слов, Элли, приобрели некую собственность на юге Англии, и уже начали там строительство дома. Следовательно, вы предполагаете жить в этой стране?

– Мы хотим, чтобы наш дом был здесь, да. Вы возражаете против того, чтобы мы так сделали? – спросил я. В моем голосе слышались сердитые нотки. – Элли вышла замуж за меня, она теперь британская подданная. Так почему бы ей не жить в Англии?

– Нет никаких причин возражать против этого. Впрочем, нет никаких причин возражать против того, чтобы Фенелла жила в любой стране, в какой ей угодно. Или даже чтобы имела недвижимость сразу в нескольких странах. Дом в Нассау [20] Нассау (Nassau) – ( зд. ) столица Багамских островов. принадлежит тебе, не забывай, Элли.

– А я всегда считала, что это дом Коры. Она вечно ведет себя так, будто он – ее.

– Однако права на него принадлежат тебе. Тебе также принадлежит дом на Лонг-Айленде, когда бы тебе ни вздумалось его посетить. Кроме того, ты являешься собственницей большого числа богатых нефтью участков на нашем Западе.

Тон мистера Липпинкота был приятно-дружеский, однако у меня возникло ощущение, что слова его, каким-то любопытным образом, направлены мне. Неужели они имели целью вбить клин между Элли и мной? Я не был в этом уверен. Ведь не так уж благоразумно слишком настойчиво подчеркивать мужу, что его жена владеет недвижимостью по всему миру и вообще сказочно богата. Скорее уж, подумал я, ему следовало бы принизить права Элли на владение недвижимостью, и количество денег, и всего остального, чем она обладала. Если я, как он, очевидно, полагал, охочусь за приданым, то его слова как раз лили воду на мою мельницу. Однако я понимал, что мистер Липпинкот – человек проницательный и тонкий. Было бы очень трудно в тот или иной момент уловить, куда он клонит, что таится в его голове, за его приятной и ровной манерой общения. Или же он намеревался, как-то по-своему, вызвать у меня чувство беспокойства, дать понять, что мне предстоит прямо-таки публично быть обвиненным в охоте за богатой невестой?

Он обратился к Элли:

– Я привез довольно много юридических документов, которые тебе нужно будет просмотреть вместе со мною. Многие из них ты должна будешь подписать.

– Разумеется, дядя Эндрю. В любое время.

– Как ты выразилась – в любое время. Никакой спешки нет. У меня есть в Лондоне еще кое-какие дела. Я пробуду здесь дней десять.

Десять дней. Я задумался. Это долгий срок. Мне не очень хотелось, чтобы мистер Липпинкот оставался здесь целых десять дней. Он выглядел достаточно дружелюбным по отношению ко мне, хотя и не скрывал, что, как можно было бы сказать, воздерживался от определенных суждений по некоторым пунктам. Однако я в тот момент задавался вопросом, не является ли он на самом деле моим врагом. Если он и вправду мой враг, он не из тех, кто станет раскрывать свои карты.

– Ну что же, – продолжал мистер Липпинкот, – раз мы все познакомились и пришли, как можно заключить, к согласию насчет будущих дел, мне хотелось бы недолго побеседовать с этим твоим мужем, Элли.

А та ответила:

– Вы можете побеседовать с нами обоими.

Она была готова к бою. Я положил ладонь ей на руку повыше локтя:

– Не кипятись, детка, ты ведь не наседка, защищающая своего цыпленочка. – Я мягко подтолкнул ее к двери в стене, ведущей в нашу спальню. – Дядя Эндрю хочет разобраться, что я за человек, – сказал я. – Имеет полное право.

Я очень мягко протолкнул ее сквозь двойные двери в спальню, закрыл обе и вернулся в комнату. Это была большая красивая гостиная. Вернувшись, я взял стул, сел напротив адвоката и сказал: