Агата Кристи - Ночь без конца

– Понимаю. Да, я вас понимаю и полагаю – если мне позволительно так сказать, – что вы поступили мудро, Майкл.

– Так вы тоже недолюбливаете Грету, – сообразительно заметил я.

– Вряд ли вы можете использовать здесь слово «тоже», Майкл, поскольку даже еще не знакомы с ней.

– Да, я понимаю, но – я что хотел сказать, что если слышишь так много о каком-то человеке, то уже можешь составить какое-то представление о нем, какое-то суждение. Ох, да ладно, называйте это чистой ревностью! А вам-то почему она не по душе пришлась?

– Дело не в предубеждении, – начал мистер Липпинкот, – но вы – муж Элли, Майкл, а меня счастье Элли затрагивает до глубины души. Я не считаю, что влияние, какое Грета оказывает на Элли, сколько-нибудь желательно. Она слишком много на себя берет.

– Вы думаете, она попытается посеять между нами раздор? – спросил я.

– Я думаю, что не имею права говорить ничего подобного.

Старик сидел, глядя на меня с осторожностью, и глаза его моргали, словно глаза морщинистой черепахи.

Я не знал, что еще сказать. Он заговорил первым, тщательно выбирая слова:

– Тогда, значит, не было предположения, что Грета приедет и станет постоянно жить вместе с вами?

– Нет и не будет, насколько это зависит от меня.

– Ах, значит, вы так настроены? Эта идея обсуждалась .

– Элли упоминала что-то в этом духе. Но ведь мы только что поженились, мистер Липпинкот. Мы хотим, чтобы этот дом – наш новый домашний очаг! – был наш, был для нас двоих. Конечно, я думаю, она будет временами приезжать и оставаться. Это было бы лишь естественно.

– Как вы выразились, это было бы лишь естественно. Но вы, вероятно, понимаете, что Грете предстоит столкнуться с некоторыми трудностями в том, что касается ее будущего найма на работу. Я имею в виду, что проблема не в том, как думает о ней Элли, а в том, что чувствуют по ее поводу те, кто ее нанимал и облек столь высоким доверием.

– Вы хотите сказать, что вы или миссис ван Как-ее-там не станете рекомендовать ее на такую же должность, какую она занимала?

– Они вряд ли захотят это сделать, ограничатся лишь удовлетворением сугубо законных требований.

– И вы полагаете, она пожелает явиться в Англию и жить за счет Элли?

– Мне не хотелось бы слишком настраивать вас против нее. В конце концов, все это – мои собственные домыслы. Мне не нравится кое-что из того, что она делала, и то, каким способом она это делала. Я полагаю, что Элли, с ее щедрой душой, будет огорчена при мысли, что она, так сказать, во многом нарушила виды Греты на будущее. Она может импульсивно начать настаивать на том, чтобы Грета приехала жить с вами.

– Я не думаю, что она будет настаивать, – медленно выговорил я. Но все равно, тон у меня был довольно встревоженный, и, думаю, Липпинкот это заметил. – Но не могли бы мы… то есть Элли, я хочу сказать, как-то на пенсию ее, что ли, отправить?

– Нам не стоит именно так это называть, – объяснил мистер Липпинкот. – В назначении пенсии кроется понятие соответствующего возраста, а Грета – молодая женщина, и, могу сказать, очень интересная молодая женщина. По-настоящему красивая, – добавил он неодобрительным, осуждающим тоном. – И она очень привлекательна для мужчин.

– Ну что ж, может, она замуж выйдет, – предположил я. – Если она всем этим обладает, что же до сих пор замуж не вышла?

– По-моему, были мужчины, которых она привлекала, но она, видимо, не сочла их достойными. Впрочем, ваше предложение вполне здравое. Думаю, его каким-то образом можно будет осуществить, так, чтобы это ничьих чувств не оскорбило. Это может выглядеть как нечто абсолютно естественное, поскольку Элли достигла своего совершеннолетия и уже вышла замуж, в чем ей существенно помогла добрая поддержка Греты. Теперь она, в порыве благодарности, помещает на ее банковский счет определенную сумму денег. – Слова «в порыве благодарности» мистер Липпинкот произнес таким кислым тоном, что тон больше походил на лимонный сок.

– Ну, тогда всё в порядке! – весело сказал я.

– И снова я вижу, что вы – оптимист. Будем надеяться, что Грета примет то, что ей предложат.

– А почему нет? Она будет просто ненормальная, если откажется.

– Ну, не знаю, – усомнился мистер Липпинкот. – Я бы сказал, конечно, что это будет весьма необычно, если она откажется и они с Элли сохранят дружеские отношения.

– Вы думаете… Что вы думаете?

– Мне хотелось бы увидеть, что ее влияние на Элли сломлено, – сказал мистер Липпинкот и поднялся на ноги. – Надеюсь, вы станете помогать мне и сделаете всё, что в ваших силах, чтобы добиться осуществления этой цели.

– Еще бы я не стал! – воскликнул я. – Очень мне надо, чтобы эта Грета вечно торчала у нас на глазах!

– Вы можете изменить свое мнение, когда ее увидите, – предостерег мистер Липпинкот.

– А я так не думаю, – возразил я. – Я не люблю властных особ женского пола, какими бы знающими и умелыми они ни были и какими бы красивыми ни оставались всегда и во всем.

– Спасибо, Майкл, что вы столь терпеливо меня выслушали. Надеюсь, вы доставите мне удовольствие пообедать со мною – вы оба. Во вторник вечером, если возможно? Кора ван Стёйвесант и Фрэнк Бартон, вероятно, будут тогда уже в Лондоне.

– И мне придется встретиться с ними, я думаю?

– О да! Это будет совершенно неизбежно. – Он улыбнулся, и на этот раз его улыбка показалась мне более искренней, чем была раньше. – Вам не следует слишком расстраиваться, – посоветовал он. – Кора обойдется с вами очень грубо. Фрэнк будет всего лишь бестактен. Рубен пока еще не приедет.

Я не знал, кто такой Рубен. Еще один родственник, предположил я.

Я прошел к дверям в спальню, распахнул их и позвал:

– Выходи, Элли! «Допрос с пристрастием» окончен.

Элли вошла в гостиную, бросила быстрый взгляд на Липпинкота и сразу же – на меня, потом подошла к старику и поцеловала.

– Милый дядя Эндрю, – сказала она, – я вижу: вы были добры к Майклу.

– Видишь ли, моя дорогая, если б я не был добр к твоему мужу, ты вряд ли стала бы пользоваться моими услугами в будущем, не так ли? Я просто резервирую свое право время от времени предложить вам пару-тройку советов. Вы еще, знаешь ли, очень молоды, вы оба.

– Хорошо, – кивнула Элли. – Мы будем терпеливо их выслушивать.

– А теперь, моя дорогая, я хотел бы сказать пару слов тебе, если можно.

– Значит, теперь мой черед быть третьим лишним, – произнес я и тоже отправился в спальню.

Я нарочито звучно закрыл за собой обе двойные двери, но, войдя, тут же снова тихонько открыл внутреннюю дверь. Я был не так хорошо воспитан, как Элли, и испытывал некоторое беспокойство от жажды узнать, насколько двуличным мог оказаться мистер Липпинкот. Однако в действительности там и слушать-то было нечего. Он выдал Элли пару-тройку мудрых советов. Он сказал, что ей придется понять, что мне может быть трудно быть неимущим мужем богатой жены, а затем принялся прощупывать ее насчет помещения какой-то суммы денег на счет Греты. Элли приняла это с энтузиазмом и сказала, что сама собиралась просить его об этом. Он также предложил, чтобы она вложила дополнительную сумму в обеспечение Коры ван Стёйвесант.