Агата Кристи - Ночь без конца

Элли сказала:

– Он задумался о нашем доме.

Кажется, она уже дважды предлагала мне, чтобы мы перешли в столовую. Я взглянул на нее с нежностью.

Попозже, в тот же день – это было уже вечером, когда мы переодевались, чтобы пойти обедать, – Элли спросила меня довольно неуверенным тоном:

– Майк, тебе… тебе ведь понравилась Грета, правда?

– Конечно, – сказал я.

– Я бы не перенесла, если б она тебе не понравилась.

– Но она мне понравилась, – заверил я ее.

– Я не совсем уверена. Думаю, из-за того, что ты почти не смотришь на нее, даже когда с ней разговариваешь.

– Ну, мне кажется, это потому… потому что я нервничаю.

– Нервничаешь? Из-за Греты?

– Да, знаешь, она внушает какой-то уважительный страх.

И я рассказал ей, как подумал, что Грета похожа на валькирию.

– Только не на такую толстую, как в опере! – заметила Элли и рассмеялась. Мы засмеялись оба. А я продолжал:

– Тебе хорошо – ты знаешь ее уже сто лет. Но она все-таки, самую малость… ну, я хочу сказать, она такая энергичная, такая практичная, такая умудренная опытом. – Я сражался с целым рядом слов, которые, казалось, выражали совсем не то, что было нужно. – Я чувствую… Я чувствую, что при ней я выгляжу в невыгодном свете.

– О, Майк! – Элли вдруг почувствовала угрызения совести. – Я понимаю – у нас так много есть всего, о чем можно поговорить. И старые шутки, и всякие старые случаи, и всякое другое. Я думаю… да, я думаю, именно это заставляет тебя немного стесняться. Но вы скоро подружитесь. Ты ей понравился. Ты ей очень понравился. Она сама мне это сказала.

– Послушай, Элли, она, вероятно, в любом случае тебе так сказала бы.

– Ну уж нет, никогда. Грета очень откровенна. Ты ведь ее слышал. Те вещи, какие она сегодня говорила.

Это было правдой. Грета не стеснялась в выражениях, разговаривая за ланчем. Она обращалась больше ко мне, чем к Элли:

– Должно быть, вам порой казалось странным, что я так поддерживала Элли, тогда как вас я даже в глаза не видела. Но я была так зла – так обозлена за ту жизнь, какую они заставляли ее вести… Вся, словно в коконе, в этих их деньгах, в их традиционных взглядах. У нее никогда не было ни шанса повеселиться, хорошо провести время, пойти или поехать куда-то реально одной и делать, что захочется. Ей хотелось взбунтоваться, только она не знала, как это сделать. Вот так и вышло… да, правда, я побудила ее к восстанию. Я предложила ей присмотреться к недвижимости в Англии. Тогда, сказала я, как только ей исполнится двадцать один год, она купит себе свою собственную недвижимость и скажет прости-прощай всей нью-йоркской компании.

– У Греты всегда есть просто замечательные идеи, – сказала Элли. – Она думает о таких вещах, какие мне никогда бы и в голову не пришли.

Какие это слова тогда, в разговоре со мной, произнес мистер Липпинкот? «Она слишком сильно влияет на Элли»? Я задался вопросом, правда ли это. Как ни странно, я на самом деле так не думал. Я чувствовал, что у Элли, где-то в глубине, есть некий стержень, который Грета, при том, что она так хорошо знала Элли, так и не сумела оценить по достоинству. Я был уверен: Элли всегда примет те идеи, какие совпадут с идеями, которые она хотела бы иметь сама. Грета научила ее восстать, но Элли сама стремилась восстать, только не знала, как это сделать. Однако я чувствовал теперь, когда все лучше ее узнавал, что Элли – из тех очень простодушных людей, что обладают совершенно непредсказуемыми внутренними ресурсами. Я считал, что Элли будет вполне способна занять свою собственную позицию, если пожелает. Дело в том, что она не так уж часто этого желает, и тут я подумал, как это трудно – понять каждого. Даже Элли. Даже Грету. Даже, может быть, мою мать… То, как она смотрела на меня – глазами, полными страха.

Мне интересен был мистер Липпинкот. Когда мы все очищали невероятного размера персики, я сказал:

– Мистер Липпинкот, мне кажется, воспринял наш брак и в самом деле очень хорошо. Я даже удивился.

– Мистер Липпинкот – старая лиса! – заявила Грета.

– Ты всегда так говоришь, Грета, – упрекнула ее Элли. – А я считаю – он очень милый. Только очень строгий и правильный и всякое такое.

– Ну и продолжай так считать, раз тебе так хочется, – откликнулась Грета. – Сама я не стала бы доверять ему ни на пару дюймов!

– Не доверять ему?! – воскликнула Элли.

Грета покачала головой:

– Я знаю: он – истинный столп респектабельности и надежности; он – всё, чем должен быть адвокат и доверительный собственник.

Элли рассмеялась и спросила:

– Ты хочешь сказать, что он присвоил или растратил мое состояние? Не глупи! Там же кругом тыщи аудиторов, и банков, и проверок, и всяких таких вещей.

– О, на самом деле, я надеюсь, тут с ним все в порядке. Только все равно. Такие вот люди и растрачивают, и присваивают. Очень надежные. А потом все говорят: «Я бы в жизни ничему такому не поверил про мистера А. или про мистера Б. Вот уж о ком можно было бы подумать такое в самую последнюю очередь!»

Элли, подумав, возразила, что для таких бесчестных поступков, по ее мнению, скорее подошел бы ее дядя Фрэнк.

– Ну, конечно, он и выглядит как мошенник, – ответила ей Грета. – Это с самого начала мешает ему приняться за такие дела. Всё это добродушие, дружелюбие, веселость… Но ему никогда не стать мошенником по большому счету.

– Он брат твоей матери? – спросил я. Я вечно путал, кто есть кто среди родственников Элли.

– Он – муж сестры моего отца, – пояснила Элли. – Она его бросила и вышла замуж за кого-то другого, и умерла лет шесть или семь назад. А он, так или иначе, застрял в нашей семье.

– Их целых три, – любезно добавила Грета, стараясь мне помочь. – Три, можно сказать, присосавшиеся пиявки. Родные дядюшки Элли погибли: один – на войне в Корее [25] Корейская война – конфликт между Северной Кореей и Южной Кореей в 1950–1953 гг., в котором на стороне Южной Кореи участвовали войска США, Великобритании и некоторых других стран, а на стороне Северной Кореи (неофициально) – добровольцы из Китая и СССР. , другой – в автокатастрофе, так что у нее остались сильно поврежденная мачеха, так называемый дядя Фрэнк – дружелюбный прихлебатель в семейном доме, дальний кузен Элли – Рубен, которого она зовет дядей, но он всего лишь седьмая вода на киселе, а еще Эндрю Липпинкот и Стэнфорд Ллойд.

Совершенно потерявшись, я спросил:

– Кто это – Стэнфорд Ллойд?

– О, это еще какой-то тип доверительного собственника, правда, Элли? Во всяком случае, он управляет твоими инвестициями и прочими делами в этом роде. Что вряд ли может доставлять ему много хлопот, потому что, когда у вас столько денег, сколько у Элли, они сами по себе не перестают зарабатывать все больше и больше денег, так что никому слишком много трудиться для этого не приходится. Такова вся окружающая Элли компания, – заключила Грета. И добавила: – Не сомневаюсь, что вы довольно скоро с ними встретитесь. Они явятся сюда – взглянуть на вас.