Агата Кристи - Ночь без конца

Я издал стон и взглянул на Элли. А Элли произнесла, очень мягко и нежно:

– Ничего, Майк. Они ведь опять уедут.

И они приехали. Никто из них не задержался надолго. Во всяком случае, не в тот раз. Не в их первый приезд. Они явились взглянуть на меня. Я обнаружил, что мне трудно их понять, поскольку все они, разумеется, были до мозга костей американцы. Это были люди такого типа, с которым я оказался знаком недостаточно хорошо. Некоторые из них были довольно приятны. Дядя Фрэнк, например. На его счет я был совершенно согласен с Гретой. Я не стал бы доверять ему ни на ярд [26] То есть Майк больше, чем Грета, доверяет Фрэнку – 1 ярд равен 36 дюймам. . Мне и в Англии попадались такие типы. Это был крупный мужчина с небольшим брюшком и с мешками под глазами – это придавало ему вид человека беспутного, что было недалеко от истины, как мне представляется. Он понимал толк в женщинах, а еще больше – в том, что ему выгодно. Дядя Фрэнк раз или два одалживал у меня деньги – небольшие суммы, чтобы как-то продержаться денек-другой. Я подумал, дело не в том, что ему понадобились деньги; он хотел меня испытать, посмотреть, легко ли я даю деньги в долг. Для меня это вышло довольно затруднительно, я никак не мог решить, как тут лучше всего поступить. Лучше было бы отказать наотрез или выказать великодушие, какого я вовсе не испытывал? Послать бы ко всем чертям этого Фрэнка, подумал я.

Больше всего меня интересовала Кора – мачеха Элли. Она оказалась женщиной лет под сорок, стройной, в хорошей форме, с крашеными волосами, слащавая и довольно несдержанная в манерах. С Элли она была прямо сахар с медом.

– Не обижайся на меня за те письма, что я тебе писала, Элли, милочка моя, – говорила она. – Ты должна признать, что это явилось для нас ужасным шоком! Так выйти замуж… Так тайно… Но, конечно, я понимаю, это Грета так настроила тебя, научила именно так это сделать.

– Вы не должны винить в этом Грету, – сказала Элли. – Я не хотела огорчить вас всех так сильно. Мне просто подумалось… ну, чем меньше шума…

– Ну да, Элли, милая, в этом что-то есть… Все наши деловые мужчины просто позеленели от гнева. И Стэнфорд Ллойд, и Эндрю Липпинкот. Думаю, они перепугались, что все станут упрекать их за то, что они не смотрели за тобою получше. Но, конечно, они же никакого представления не имели, каким окажется Майк. Они ведь не ожидали, что он будет таким очаровательным. Я и сама не ожидала.

Она улыбнулась мне сладчайшей улыбкой, такой фальшивой, каких я в жизни своей еще не видал! И я подумал, что если какая-то женщина на свете по-настоящему ненавидит мужчину, то это она – Кора, и ненавидит она меня. Я подумал, что ее слащавость с Элли вполне понятна. Эндрю Липпинкот вернулся в Америку и, несомненно, сказал ей несколько предостерегающих слов. Элли продавала какую-то свою недвижимость в Америке, поскольку она определенно решила жить в Англии, однако намеревалась выделить крупную сумму на обеспечение Коры, чтобы та могла жить там, где пожелает. Никто почти не упоминал о муже Коры. Я так понял, что он уже убрался куда подальше, и притом не в одиночестве. Больших алиментов от него не предвиделось. Последний брак Коры был заключен с человеком на много лет ее моложе и привлекавшим ее не столько своими финансовыми, сколько физическими достоинствами.

Коре необходимо было обещанное обеспечение. Она была женщиной с расточительными вкусами. Не могло быть сомнений, что старый Эндрю Липпинкот намекнул ей достаточно ясно про возможность прекращения поступлений в любой момент, если Элли захочет или если Кора настолько забудется, что позволит себе слишком ядовито покритиковать молодого супруга Элли.

Кузен Рубен, или дядя Рубен, не счел нужным совершить путешествие. Вместо этого он написал Элли приятное, ничего определенного не говорящее письмо, что он надеется – она будет очень счастлива, но сомневается, что ей понравится жить в Англии. «Если тебе там не понравится, возвращайся немедленно в Штаты. Не думай, что тебя здесь некому радостно встретить. Ты будешь встречена с радостью. Не сомневайся, что тебя с радостью встретит твой дядя Рубен».

– Судя по его словам, он довольно симпатичный, – заметил я.

– Да-а, – задумчиво протянула Элли. Она, казалось, была не очень уверена в этом.

– А ты хоть кого-нибудь из них любишь? – спросил я. – Или мне не следует тебя об этом спрашивать?

– Ты, конечно же, можешь спрашивать меня о чем угодно. – Однако она все-таки минуту или две мне не отвечала. Потом сказала, решительно и бесповоротно: – Нет. Думаю, я их не люблю. Это выглядит странно, но, я полагаю, это оттого, что ни один из них не настоящий мой родственник. Мы связаны только общей средой обитания, не родственными узами. Никто из них не связан со мною плотью и кровью. Я любила моего отца, любила то, что помнила о нем. Мне думается, он был человеком слабовольным, и дедушка в нем разочаровался, потому что у папы голова плохо была приспособлена для бизнеса. Он не хотел вообще входить в деловую жизнь, заниматься делами. Он любил уезжать во Флориду, заниматься там рыбной ловлей и всякими такими вещами. А потом, через какое-то время, он женился на Коре, и Кора мне никогда особенно не нравилась… впрочем, и я Коре тоже. Родную свою маму я, разумеется, не помню. Я любила дядю Генри и дядю Джо. С ними было весело. Пожалуй, даже веселее, чем с папой. Он, как мне кажется, был в некоторых отношениях довольно молчаливым и немного грустным человеком. А мои дяди наслаждались жизнью. Дядя Джо, кажется, был немножко необузданный, знаешь, как бывают необузданны люди просто потому, что у них много денег. Во всяком случае, это он разбился на машине. А другого убили, когда он сражался на войне. Дедушка к этому времени был уже очень болен, и для него стало ужасным ударом, что все три его сына умерли. Ему не нравилась Кора, и он не очень жаловал своих более дальних родственников. Дядю Рубена, например. Он говорил – никогда не знаешь, что Рубен затевает. Вот почему он все подготовил, чтобы поместить все деньги в трастовый фонд. Очень большая часть ушла музеям и больницам. Он хорошо обеспечил Кору и мужа своей дочери – дядю Фрэнка.

– Но больше всего он оставил тебе?

– Да. И я думаю, это его все-таки чуть-чуть беспокоило. Он сделал все, что мог, чтобы за моим состоянием хорошо присматривали.

– Дядя Эндрю и мистер Стэнфорд Ллойд. Адвокат и банкир.

– Да. Я предполагаю, он опасался, что я не смогу самостоятельно должным образом заботиться о моем состоянии. Удивительная вещь – он допустил, чтобы я вступила во владение наследством сразу, как достигну совершеннолетия. Он решил не держать его в трастовом фонде до моего двадцатипятилетия, как делают очень многие. Наверное, потому, что я – девушка, а не мужчина.