Агата Кристи - Ночь без конца

– Особой необходимости в том, чтобы ты это сделала, нет, – пояснил он. – Она уже весьма существенно обеспечена алиментами от нескольких мужей. И ей, как ты знаешь, выплачивается доход, хотя и не очень большой, из трастового фонда, оставленного твоим дедом.

– И все же вы считаете, что я обязана назначить ей еще?

– Я не думаю, что существуют какие-либо законные или моральные обязательства, чтобы это сделать. Но я полагаю, что ты найдешь ее гораздо менее надоедливой и, я бы сказал, менее злобной, если так сделаешь. Я бы сделал это в форме увеличения ее дохода, что ты легко сможешь отменить в любой момент. Если ты обнаружишь, что она распространяет злобные сплетни про Майкла или о вашей совместной жизни, знание о том, что ты можешь это отменить, удержит ее от выращивания наиболее ядовитых колючек, какие она прекрасно умеет сажать.

– Кора меня всегда терпеть не могла, – сказала Элли. – А я всегда это понимала. – Потом она спросила, довольно робко: – Вам понравился Майк, правда, дядя Эндрю?

– Он показался мне чрезвычайно привлекательным молодым человеком, – ответил мистер Липпинкот. – И я вполне могу понять, как случилось, что ты вышла за него замуж.

Это, думаю, было самое лучшее, чего я мог ожидать. Я никак не был человеком его типа и прекрасно это понимал. Я тихонько прикрыл дверь, и через минуту за мной пришла Элли.

Мы с ней стояли, прощаясь с Липпинкотом, когда раздался стук в дверь. Вошел коридорный, принесший телеграмму. Элли взяла ее и открыла. Мы услышали негромкий, удивленный и радостный возглас.

– Это Грета, – сказала Элли. – Она прибудет в Лондон сегодня вечером и завтра придет повидаться с нами. Как чудесно! – И посмотрела на нас обоих. – Правда ведь?

На нее глядели две кислые физиономии, и она услышала два вежливых голоса. Один произнес: «Да, действительно, моя дорогая». Другой: «Конечно».

На следующее утро я вышел за покупками и вернулся в отель несколько позже, чем намеревался. Я нашел Элли сидящей в центральном холле, а напротив нее – удобно расположившуюся высокую белокурую молодую женщину. То есть – Грету. Обе болтали взахлеб.

Я никогда не мог похвастать умением описывать людей, но все же сделаю попытку описать Грету. Начать с того, чего никто не смог бы отрицать: Грета, как говорила мне Элли, действительно была очень красивая и к тому же, как неохотно признал мистер Липпинкот, очень интересная женщина. Эти две вещи ведь не совсем одно и то же. Если вы говорите, что кто-то – интересная женщина, это не означает, что сами вы ею восхищаетесь. Мистер Липпинкот, как я понял, Гретой не восхищался. И все равно, когда Грета входила в холл отеля или шла по ресторану, мужчины поворачивали ей вслед голову. Это был нордический тип блондинки, с волосами цвета спелой пшеницы, отливавшими чистым золотом. Она укладывала их высоко надо лбом, по моде тогдашнего времени, так что они не свисали прямыми прядями вниз вдоль щек, по традиционной манере Челси. Грета выглядела такой, какой и была, – уроженкой Швеции или северной Германии. Словом, пришпиль ей пару крыльев, и на любом бале-маскараде она вполне могла бы сойти за валькирию [23] Валькирия – в германо-скандинавской мифологии – крылатая дева, сопровождающая павших в бою героев в Вальхаллу – небесный чертог бога Одина, рай для погибших доблестных воинов. . У нее были чистые, ярко-голубые глаза и восхитительный цвет лица. Приходилось это признать: она была – супер.

Я прошел через холл туда, где они сидели, присоединился к ним и поздоровался с обеими, надеясь, что моя манера достаточно естественна и дружелюбна, хотя чувствовал себя довольно неловко. Я ничего не мог с этим поделать: мне не всегда удается хорошо играть роль. Элли тотчас сказала:

– Ну, наконец-то, Майк! Это Грета.

И я ответил – кажется, это прозвучало довольно шутливо, но не очень радостно, – я ответил:

– Очень рад наконец познакомиться с вами, Грета.

А Элли произнесла:

– Как тебе хорошо известно, Майк, если б не Грета, мы с тобой никогда не смогли бы пожениться.

– Мы все равно как-нибудь это устроили бы, – возразил я.

– Нет, если бы мое семейство навалилось на нас всем скопом, как целая тонна угля! Так или иначе, они бы ухитрились все поломать. – И попросила: – Грета, скажи мне, они, наверное, повели себя с тобой просто ужасно? Ты же ничего не писала и не говорила мне об этом.

– Неужели я не понимаю, – спросила Грета в ответ, – что писать счастливым молодоженам в самый их медовый месяц не следует?

– И все-таки, они очень на тебя обозлились?

– Конечно. А как ты себе это представляешь? Но я была к этому готова – могу тебя заверить.

– Что они говорили? Что сделали?

– Абсолютно всё, что могли, – весело отвечала Грета. – Начав с увольнения, естественно.

– Да, думаю, это было неизбежно. Но – но что ты-то сделала? В конечном счете, они же не могли не дать тебе рекомендаций?!

– Разумеется, могли. В конечном счете, с их точки зрения, я занимала должность, требующую высокой степени доверия, и я этим доверием постыдно злоупотребила. – И она добавила: – К тому же еще и получала от этого удовольствие.

– А что ты собираешься делать теперь?

– О, меня уже ждет работа. Надо только приступить.

– В Нью-Йорке?

– Нет, здесь. В Лондоне. Секретарская.

– Но у тебя всё в порядке?

– Элли, милочка моя, как же может у меня быть не всё в порядке, после того как ты послала мне такой прелестный чек, в ожидании всего, что может произойти, когда начнется заваруха? – Английский язык Греты был очень хорош, почти без малейшего следа акцента, только она употребляла много просторечных выражений, которые не всегда звучали уместно. – Я немножко посмотрела мир, обосновалась в Лондоне да еще накупила кучу вещей.

– Мы с Майком тоже накупили кучу вещей, – заявила Элли, улыбнувшись при этом воспоминании.

И правда. Мы очень здорово воспользовались возможностью сделать покупки на Континенте. Было просто замечательно, что мы могли платить долларами – никаких тебе мелочных казначейских ограничений! Парча и ткани для дома – в Италии. И картины мы тоже купили – в Италии и в Париже, платя за них, как мне казалось, просто баснословные суммы. Целый мир открылся мне, мир, который, как я считал, никогда не мог встретиться мне на моем пути.

– Вы оба выглядите потрясающе счастливыми, – сказала Грета.

– Ты ведь пока еще не видела нашего дома, – проговорила Элли. – Он будет замечательный. Он будет как раз такой, о каком мы мечтали, правда, Майк?

– А я его видела, – сообщила Грета. – В первый же день, как вернулась в Англию, я наняла машину и отправилась туда.

– Ну? – произнесла Элли.

И я тоже произнес:

– Ну?

– Ну-у, – раздумчиво протянула Грета. Она покачивала головой, глядя то на Элли, то на меня.