Агата Кристи - Ночь без конца

Я покраснел. Потом поднял Элли на руки – она была совсем легонькая – и, как предлагал Сантоникс, перенес ее через порог. Перешагивая его, я чуть запнулся и увидел, что Сантоникс нахмурился.

– Ну, вот так, – сказал он. – Будь добр с нею, Майк. Береги ее. Заботься о ней. Не допусти, чтобы с нею случилось что-то дурное. Сама она не может о себе позаботиться. А думает, что может.

– Почему это со мной может случиться что-то дурное? – спросила Элли.

– Потому, что это дурной мир и в нем много дурных людей, – сказал Сантоникс, – и вокруг вас тоже есть дурные люди, моя девочка. Я знаю. Я видел кое-кого – одного или двух из них. Видел их здесь, на площадке. Приезжают, всюду суют свой нос, вынюхивают всё повсюду, точно крысы – никакой разницы! Простите мне столь бранные слова, но кто-то же должен был вам это сказать.

– Они не станут нас беспокоить, – сообщила ему Элли. – Они все вернулись в Штаты.

– Может быть. Но оттуда – всего несколько часов самолетом, как вам известно.

Он положил руки ей на плечи. Теперь это были очень худые, очень бледные руки. Сантоникс выглядел ужасно больным.

– Я бы сам присмотрел за тобой, девочка, если б мог. Но я не смогу, – сказал он. – Теперь мне уже недолго осталось. Тебе придется отражать удары самой.

– Оставь свои цыганские пророчества, Сантоникс, и проведи нас по дому. Покажи нам его весь – до последнего дюйма!

Мы обошли весь дом. Некоторые из комнат оставались еще пустыми, но большинство вещей, которые мы купили – картины, мебель, занавеси, – были уже здесь.

– Мы еще не придумали ему имя, – сказала вдруг Элли. – Не можем же мы называть его «Башни» – это смешное название. Как это место называлось по-другому, ты ведь как-то говорил мне, Майк? «Земля цыгана», кажется? – спросила она у меня.

– Мы не станем его так называть, – резко отозвался я. – Мне это имя не по душе.

– В здешних местах его все равно повсюду будут называть именно так.

– Да они тут просто почти все – невежественные и суеверные люди, – заявил я.

А потом мы втроем сидели на террасе, глядя на закатное солнце и на открывавшийся нам вид, и придумывали нашему дому имена. Получилось что-то вроде игры. Начали мы совершенно всерьез, но затем стали предлагать самые глупые названия, какие только способны были выдумать. «Конец пути» и «Восторг души», как названия пансионов. «Вид на море», «Светлый дом», «Сосны». И тут вдруг стало темно и холодно, и мы вошли внутрь. Занавеси мы задергивать не стали, просто закрыли окна. Провизию мы привезли с собой. На следующий день должен был прибыть нанятый за дорогую цену штат домашней прислуги.

– Им может здесь не понравиться, и они вполне могут заявить, что это место слишком глухое. И все уедут, – сказала Элли.

– И тогда вы им предложите двойную оплату, чтобы они остались, – довольно уверенно предположил Сантоникс.

– Вы что же, полагаете, что каждого можно купить? – спросила Элли.

Но сказала она это явно в шутку, со смехом.

Мы привезли с собой pâtè en croûte [27] Паштет в пленке ( фр. ). , французский багет и больших красных креветок. Мы сидели вокруг стола, ели, и смеялись, и разговаривали. Даже Сантоникс выглядел здоровым и оживленным, и глаза его горели вроде бы неуемным возбуждением.

И тут это случилось – совершенно неожиданно. В стеклянную дверь, разбив стекло, влетел камень и упал на стол. Он разбил еще и бокал – осколок стекла порезал Элли щеку. С минуту мы сидели словно парализованные, затем я вскочил, бросился к двери, отпер задвижку и выбежал на террасу. Никого не было видно. Я вернулся в комнату.

Взяв бумажную салфетку, я наклонился над Элли и стал стирать струйку крови, ползущую у нее по щеке.

– Он тебя поранил… Ничего, милая, это не страшно. Это совсем крохотная царапина от осколка стекла.

Мои глаза встретили взгляд Сантоникса.

– Зачем кто-то мог это сделать? – спросила Элли. Она, казалось, была совершенно озадачена.

– Это мальчишки, – сказал я. – Знаешь, такие юные хулиганы. Они, видимо, знали, что мы въезжаем. Я бы сказал даже, что тебе повезло – это был всего лишь камень. У них ведь могло оказаться духовое ружье или что-то вроде того.

– Но почему им вздумалось делать такое с нами? Почему?!

– Не знаю. Просто скотство какое-то.

Элли вдруг встала из-за стола. Она сказала:

– Я испугалась. Я боюсь.

– Мы все выясним завтра, – попытался я ее успокоить. – Мы еще недостаточно знаем о здешних жителях.

– Неужели это потому, что мы богаты, а они бедны? – спросила Элли. Она обращалась не ко мне, а к Сантониксу, будто он мог знать ответ на ее вопрос лучше, чем я.

– Нет, – раздумчиво ответил Сантоникс. – Думаю, дело не в этом…

А Элли сказала:

– Это потому, что они нас невзлюбили. Невзлюбили Майка и невзлюбили меня. Но почему?! Потому что мы счастливы?

Сантоникс снова отрицательно покачал головой.

– Нет, – сказала Элли, словно соглашаясь с ним. – Нет. Здесь что-то другое. Что-то, чего мы не знаем про Землю цыгана. Любой, кто решится жить здесь, будет ненавидим, его станут преследовать. Может случиться, что в конце концов они выживут нас отсюда…

Я налил в бокал вина и подал ей.

– Не надо, Элли, не говори так! – взмолился я. – Вот, выпей это. То, что случилось, – отвратительно, но ведь это просто глупость, грубая шутка.

– Не думаю… – возразила Элли. – Не думаю… – Она пристально смотрела на меня. – Кому-то понадобилось выгнать нас отсюда, Майк. Выгнать нас из дома, который мы построили, который мы любим.

– Мы не позволим им выгнать нас отсюда, – пообещал я. И добавил: – Я позабочусь о тебе. Никто и ничто не причинит тебе зла.

Элли снова обратилась к Сантониксу:

– Вы должны бы знать. Вы были здесь, пока дом строился. Никто никогда вам ничего не говорил? Мол, приходили, швыряли камни, пытались воспрепятствовать строительству?

– Ну, человеку ведь может всякое померещиться, – ответил Сантоникс.

– Тогда, значит, бывали несчастные случаи?

– При строительстве дома всегда бывают несчастные случаи. Ничего серьезного или трагического. Рабочий падает с лестницы, кто-то роняет груз себе на ногу, еще кто-то занозит палец и тот воспалится…

– И ничего, кроме этого? Ничего, что могло бы быть сделано намеренно ?

– Нет, – ответил Сантоникс. – Нет . Клянусь вам – нет!

Элли повернулась ко мне:

– А ты помнишь ту цыганку, Майк? Какой странной она тогда была… Как предостерегала меня, чтобы я не приезжала сюда!

– Да она просто малость ненормальная, у нее крыша набекрень съехала, – заявил я.

– Мы построились на Земле цыгана, – сказала Элли. – Мы сделали то, что она не велела нам делать! – Потом она вдруг топнула ногой. – Я не позволю им выгнать меня отсюда. Я никому не позволю выгнать меня отсюда!