Агата Кристи - Ночь без конца

– Я вижу, вам известно местное название, – сказал он. – И, видимо, местные суеверия по этому поводу тоже.

– И цыганские предостережения в изобилии! – сказал я. – В невероятном количестве. Более всего – от старой миссис Ли.

– Да что вы?! – поразился Филпот. – Бедная старушка Эстер! Неужели она вам досаждала?

– Она что, малость не в себе? – спросил я.

– Не настолько, насколько любит демонстрировать. Я чувствую себя более или менее за нее ответственным. Это я поселил ее в том коттедже, – признался он, – только она не очень-то благодарна мне за это. Я привязан к старой плутовке, хотя она порой бывает несносна.

– Своими предсказаниями?

– Да нет, не обязательно ими. А что, она предсказывала вам ваше будущее?

– Не знаю, можно ли это назвать предсказанием будущего, – ответила ему Элли. – Скорее это было предостережение, чтобы мы сюда не приезжали.

– Мне это представляется довольно странным. – Щетинистые брови майора Филпота взлетели вверх. – Она обычно медоречива в своих предсказаниях судьбы: красивый незнакомец, свадебные колокола, шестеро деток, горы счастья и куча денег – и все это у вас на ладони, моя красивая дама. – Майор вдруг довольно похоже изобразил цыганское нытье старухи гадалки. – Цыгане часто стояли здесь табором, когда я был мальчишкой, – сказал он. – Видно, тогда-то я и привязался к ним всей душой. Конечно, они склонны к воровству, но меня всегда к ним влекло. Если не ждать от них, чтобы они были законопослушны, то они – народ вовсе не плохой. Ох и много жестяных плошек цыганской похлебки я успел съесть, когда еще в школе учился! Моя семья чувствовала себя как-то обязанной миссис Ли – ведь она спасла жизнь одному из моих братьев, когда тот был ребенком. Выловила его из пруда, когда он под лед провалился.

Я сделал неловкое движение и сшиб со стола стеклянную пепельницу. Она разлетелась на куски.

Я подобрал осколки, майор Филпот мне помогал.

– Я думаю, на самом деле миссис Ли совершенно безопасна, – заключила Элли. – Ужасно глупо было так перепугаться тогда.

– А вы перепугались, да? – Брови майора снова высоко поднялись.

– Меня вовсе не удивляет, что она тогда перепугалась, – сказал я. – Это было больше похоже на угрозу, чем на предостережение.

– На угрозу? – переспросил он с недоверием.

– Ну, на мой слух, это прозвучало именно так. А потом, в первый же вечер, как мы сюда приехали, случилось кое-что еще!

И я рассказал ему про камень, влетевший в гостиную, разбив стеклянную дверь террасы.

– Боюсь, в наши дни довольно много юных хулиганов развелось вокруг, – сказал он. – Хотя здесь, у нас, они не так уж многочисленны – во всяком случае, у нас не так худо, как в других местностях. Но все же, к сожалению, иногда такое случается. – Майор Филпот взглянул на Элли. – Мне очень жаль, что вас напугали в первый же вечер по приезде сюда. Это просто безобразие, то, что случилось!

– О, я уже оправилась от этого испуга, – утешила его Элли. – Но ведь это еще не все. Было еще кое-что… еще кое-что. Оно случилось вскоре после первого происшествия.

Я рассказал майору и об этом тоже. Однажды утром, спустившись вниз, мы обнаружили на террасе мертвую птицу, пронзенную насквозь ножом, а при ней небольшой обрывок бумаги с малограмотной запиской: «Убирайтесь отсюда если понимаете, что для вас хорошо».

Тут Филпот по-настоящему рассердился. Он сказал:

– Вот об этом вам следовало заявить в полицию.

– Мы не хотели, – ответил я. – Ведь в конечном счете это лишь настроило бы того человека – кто бы он ни был – еще более против нас.

– Ну, всему этому должен быть положен конец, – заявил Филпот. Вдруг он заговорил как мировой судья: – Иначе – вы же понимаете – люди станут это продолжать! Подумают, что это весело, забавно. Мне так кажется. Только… Только это выглядит не просто как забава. Гадко… Зловеще… Не похоже, – он говорил словно с самим собой. – Вряд ли похоже, чтобы кто-то имел какую-то обиду на кого-то из вас, личную обиду, хочу я сказать.

– Нет, – ответил я. – Такого быть не может. Мы оба здесь чужие.

– Я займусь этим, – пообещал Филпот.

Он поднялся, собираясь уйти, и оглядел все вокруг.

– А знаете, – сказал майор, – мне нравится этот ваш дом. Я-то думал, что он мне не понравится. Я – добропорядочный обыватель, старый консерватор, знаете ли, из тех, для кого придумано название «стародум». Мне по душе старые дома и старые строения. Мне не нравятся все эти, похожие на спичечные коробки, словно производственные здания, поднимающиеся теперь по всей стране. Огромные коробки, вылитые пчелиные ульи. Мне нравятся здания с какими-то украшениями на них. С какой-то грацией. Но мне понравился ваш дом. Он очень прост и, по-видимому, очень современен, но в нем есть форма и свет. И когда вы смотрите из него наружу… ну, вы видите вещи иначе, чем видели их до сих пор. Очень интересно. Кто его архитектор? Англичанин или иностранец?

Я рассказал ему про Сантоникса.

– М-м-м, – произнес он. – Кажется, я читал о нем где-то. Могло это быть в журнале «Дом и сад»?

Я сказал, что он широко известен.

– Мне очень хотелось бы встретиться с ним как-нибудь. Хотя, боюсь, я не знал бы, о чем с ним разговаривать. Я совсем не разбираюсь в искусстве.

Потом он попросил нас назначить день, когда мы могли бы прийти к нему на ланч и познакомиться с его женой.

– Тогда вы посмотрите, понравится ли вам мой дом, – сказал он.

– Я думаю, это старый дом, – предположил я.

– Построен в тысяча семьсот двадцатом году. Хороший период. Первый дом на этом месте был елизаветинский [28] Елизаветинский стиль в архитектуре – стиль времен королевы Елизаветы I. Елизавета I правила Англией и Ирландией с 1558 г. по 1603 г. , он сгорел примерно в тысяча семисотом, и новый был построен на его месте.

– Вы, значит, так всегда тут и жили? – спросил я. Я, конечно, не имел в виду лично его, но он меня понял.

– Да. Мы здесь с елизаветинских времен. Порой процветали, порой терпели крах, продавали землю, когда дела были плохи, снова ее выкупали, когда дела поправлялись… Я буду рад показать его вам обоим, – сказал Филпот и, взглянув на Элли, улыбнулся: – Я знаю, американцам нравятся старинные дома. А вот вы, скорее всего, будете от него далеко не в восторге, – предупредил он меня.

– Ну, я не стану делать вид, что разбираюсь в старинных вещах, – сказал я.

И майор решительно зашагал прочь. В машине его ждал спаниель. Машина была потрепанная и побитая, старой модели, и краска местами уже потерлась, но у меня к этому времени образовалось новое понимание ценностей. Я сознавал, что в этой части света он все равно был Господом Богом и что он уже поставил на нас с Элли печать своего одобрения. Я мог это видеть. Элли ему явно понравилась, и я был склонен думать, что и я тоже, хотя замечал, что он время от времени окидывал меня оценивающим взглядом, пытался быстро составить суждение о чем-то таком, с чем до сих пор ему встречаться не приходилось.