Агата Кристи - Ночь без конца

– О, это же миссис Роджерс! – воскликнула она. Потом, обернувшись к Грете, добавила: – Это мама Майка, приехала взглянуть на наш дом и на нас. Как приятно, правда? А это – моя подруга, Грета Андерсен.

И Элли протянула обе руки и взяла мамины руки в свои, а мама во все глаза смотрела на нее, а потом, через ее плечо, так же – на Грету.

– Понятно, – пробормотала она, как бы про себя. – Понятно.

– Что же вам понятно? – спросила Элли.

– Мне было интересно, как тут у вас все складывается. – Она посмотрела вокруг. – Да, это прекрасный дом. Прекрасные занавеси, прекрасные кресла и прекрасные картины.

– Вам надо выпить чаю, – сказала Элли.

– Но вы вроде бы уже закончили чаепитие.

– Ну, чаепитие – это как раз то, что вполне может никогда не кончаться! – сказала Элли и повернулась к Грете: – Я не стану звонить. Ты не выйдешь на кухню – заварить нам свежего чаю?

– Конечно, дорогая, – ответила Грета и вышла из комнаты, бросив на мою мать пронзительный и почти испуганный взгляд через плечо.

Мама села.

– А где же ваши вещи? – спросила Элли. – Вы побудете у нас? Я очень надеюсь, что побудете!

– Нет, девочка, не побуду. Я уезжаю вечерним поездом, и времени у меня – полчаса. Я просто хотела заглянуть сюда и на вас посмотреть. – Потом сказала, довольно поспешно, будто хотела до возвращения Греты успеть высказать это: – Знаешь, милая, тебе нечего беспокоиться, я уже рассказала ему, как ты ко мне приходила – познакомиться и нанести визит.

– Прости, Майк, что я тебе не сказала, – решительно произнесла Элли, – только я подумала, что лучше мне промолчать.

– Она же пришла по доброте душевной, понимаешь? – объяснила мне мать. – Ты на хорошей девушке женился, Майк. И она красивая. Да, очень красивая. Простите меня.

– Не поняла, – произнесла чуть озадаченная Элли.

– Простите меня за то, что я думала, – проговорила моя мать и добавила с несколько смущенным видом: – Как ты говоришь, все матери таковы. Всегда склонны с подозрением относиться к своим невесткам. Но когда я тебя увидела, девочка, я поняла, что ему повезло. Мне даже подумалось, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Так-то!

– Какая нелепость! – возмутился я. Но я улыбался. – У меня всю жизнь был прекрасный вкус!

– Ты хочешь сказать, что у тебя всю жизнь был предорогой вкус, верно? – спросила моя матушка, бросив взгляд на парчовые занавеси.

– Но ведь я же не стала хуже оттого, что я – «предорогой вкус»? – улыбаясь, спросила Элли.

– Заставляй его время от времени беречь деньги, – посоветовала мама, – это пойдет только на пользу его натуре.

– Я не желаю, чтобы улучшали мою натуру! – возразил я. – Главное преимущество, когда заводишь себе жену, в том, что жена считает всё, что ты делаешь, совершенством. Разве не так, Элли?

Элли снова выглядела веселой и счастливой. Рассмеявшись, она сказала:

– Ты превзошел самого себя, Майк! Такое самомнение!

Вернулась Грета с чайником. Мы поначалу чувствовали себя немного неловко и только начали освобождаться от этого чувства. Странным образом, когда Грета вошла, напряжение тут же ушло. Мама моя стойко отвергала все настояния Элли остаться, и та через какое-то время перестала настаивать.

Мы с Элли прошли с мамой по извилистой въездной аллее до самых ворот.

– А как вы его назвали? – спросила она вдруг.

Моя жена ответила:

– «Земля цыгана».

– Ах, ну да, ведь тут, у вас, цыган полно вокруг.

– Тебе-то откуда это известно? – спросил я.

– А я видела одну, когда к вам поднималась. Ох и странно же она на меня поглядела!

– Она не страшная на самом-то деле, – сказал я и тотчас объяснил: – Немножко с придурью, только и всего.

– Почему ты говоришь, что с придурью? Она странно выглядела, когда смотрела на меня. У нее что-то есть против вас, какая-то обида или еще что?

– Я не думаю, что это что-то реальное, – сказала Элли. – Мне кажется, она это всё вообразила себе. Что мы вытеснили ее с ее земли или что-то в этом роде.

– А я так думаю, она просто денег хочет, – предположила моя мать. – Цыгане – они такие. Большой шум всегда устраивают про то, как их тут принизили да там надули. Только шум этот сразу затихает, как только в их зудящих ладонях деньги зазвенят.

– Вы цыган недолюбливаете, – сказала Элли.

– Они же воры. Постоянной работы не признают и рук своих подальше от чужих вещей никогда не держат!

– Ох, ну ладно, – произнесла Элли, – нас уже все это теперь не волнует.

Мама попрощалась с нами, потом вдруг спросила:

– А кто эта женщина, что с вами живет?

Элли рассказала, что Грета была с ней три года до ее – Элли – замужества, что, если бы не Грета, жизнь ее превратилась бы в сплошное несчастье.

– Грета делает все возможное, чтобы нам помочь. Она замечательный человек, – говорила Элли. – Я бы не знала, как… как жить дальше без нее.

– А она живет с вами или в гости приехала?

– Ну, как… – Элли старалась избежать прямого ответа. – Сейчас она живет с нами, потому что я растянула лодыжку и нужно было, чтобы кто-нибудь за мной поухаживал. Но теперь я уже в полном порядке.

– Молодоженам, когда они только начинают жить вместе, лучше всего жить одним, – высказалась моя мать.

Мы стояли у ворот, глядя, как она решительно шагает вниз по дороге.

– Какая сильная личность твоя мама, – задумчиво произнесла Элли.

Я был зол на жену – по-настоящему зол, потому что она взяла и разыскала мою мать без моего ведома и нанесла ей визит, ничего мне не сказав об этом. Но, когда Элли повернулась ко мне и стояла так, глядя мне в глаза и приподняв одну бровь, а на губах у нее играла странная, полузастенчивая-полудовольная улыбка маленькой девочки, я не мог не смягчиться.

– Какая же ты ловкая маленькая обманщица! – упрекнул я ее.

– Ну, видишь, иногда приходится быть такой!

– Все равно как в шекспировской пьесе, которую я видел однажды. Ее ставили в той школе, где я учился. – И я смущенно процитировал: – «Она лгала отцу, так сможет и тебе».

– А кого ты играл? Отелло?

– Нет. Я играл отца девушки. Потому и запомнил его речь. Я думаю, это были единственные слова, которые надо было произнести.

– «Она лгала отцу, так сможет и тебе», – задумчиво повторила Элли. – Я никогда не лгала отцу, насколько могу припомнить. Может быть, потом пришлось бы…

– Не думаю, что он хорошо отнесся бы к тому, что ты вышла за меня, – предположил я. – Нисколько не лучше, чем твоя мачеха.

– Да. Я тоже не думаю. Я думаю, он был привержен традициям. – Тут она опять улыбнулась своей странной улыбкой – ну, совсем как маленькая девочка. – Так что, видимо, мне пришлось бы стать как Дездемона, обмануть своего отца и сбежать с тобой.

– Почему тебе так хотелось повидать мою мать, Элли?