Агата Кристи - Ночь без конца

– Мне кажется, это очень точная характеристика.

– Сколько же всего я то и дело узнаю о тебе, Элли! – заметил я.

Какая загадочная вещь – сон! Ложишься спать с беспокойными мыслями о цыганках и тайных врагах, о частных детективах, подсаженных к тебе в дом, и о возможности похищения, и о сотне других неприятностей, тебе грозящих, а сон уносит тебя прочь от всего этого. Ты путешествуешь где-то очень далеко и даже не знаешь, где побывал, но, просыпаясь, ты попадаешь в совершенно иной, новый мир. Никаких волнений, никаких страхов. Вместо всего этого, проснувшись семнадцатого сентября, я был охвачен радостным возбуждением.

– Чудесный день, – убежденно заявил я самому себе. – Этот день обязательно будет чудесным.

Я нисколько в этом не сомневался. Я был похож на тех ребят в рекламных объявлениях, что предлагают вам поехать куда угодно и сделать что угодно. Я прокрутил в голове собственные планы. Еще раньше я договорился с майором Филпотом встретиться на распродаже в одном поместье, что около пятнадцати миль отсюда, где обнаружились кое-какие очень неплохие вещи, и я уже отметил два или три пункта в каталоге. И был радостно возбужден из-за всего этого.

Филпот очень здорово разбирался в стильной – особенно в старинной – мебели, и в серебре, и во всяких таких вещах, но не потому, что был натурой художественной – он был человек спортивного склада, – а просто потому, что знал. Весь его род в этом здорово разбирался.

За завтраком я еще раз просмотрел каталог. Элли спустилась к столу в амазонке. Теперь она выезжала верхом почти каждое утро, порой – одна, порой – с Клаудией. У нее осталась американская привычка на завтрак пить кофе и апельсиновый сок и почти ничего не есть. Мои же вкусы теперь, когда не было больше причин их так или иначе ограничивать, стали очень похожи на вкусы викторианского сквайра! Мне нравится, когда на серванте стоит целая куча разных горячих блюд. В это утро я ел почки и сосиски и еще бекон. Восхитительно!

– А что вы собираетесь делать, Грета? – спросил я.

Грета сказала, что должна встретиться с Клаудией Хардкастл на вокзале в Маркет-Чадуэлле, чтобы ехать в Лондон на «белую распродажу». Я спросил, что это значит.

– Там и вправду должно присутствовать что-то белое? – уточнил я свой вопрос.

Грета взглянула на меня с презрением и объяснила, что белая распродажа означает распродажу таких домашних вещей, как столовое и постельное белье, и одеяла, и простыни, и полотенца, и скатерти, и так далее и тому подобное. И в известном магазине на Бонд-стрит бывает очень выгодно делать покупки во время таких распродаж – ей прислали оттуда каталог.

А я сказал Элли:

– Ну, если Грета сегодня едет в Лондон, почему бы тебе не подъехать в Бартингтон и не встретиться с нами в ресторане «Георг»? Старина Филпот утверждает, что там прекрасно кормят. Он предположил, что ты, может быть, захочешь подъехать. К часу дня. Проедешь через Маркет-Чадуэлл и примерно через три мили повернешь на Бартингтон – там, по-моему, знак есть.

– Прекрасно, – сказала Элли. – Я приеду.

Я помог ей сесть в седло, и моя жена тронулась в путь, удаляясь сквозь гущу деревьев. Она любила ездить верхом и обычно выбирала какую-нибудь из извилистых дорожек, выводящих на безлесное плато Даунса [35] Даунс (The Downs) – известковые холмы на юге и юго-востоке Англии. , где, прежде чем направиться домой, пускала лошадь в галоп. Оставив Элли меньшую машину – такую легче припарковать, – я взял большой «Крайслер» и поехал в Бартингтон-Манор, куда явился как раз к началу торгов. Филпот был уже там. Он занял мне место.

– Тут есть вполне приличные вещицы, – сказал он. – Пара хороших картин. Ромни и Рейнольдс [36] Джошуа Ромни (1734–1802) – английский живописец и график, неоклассицист; Джордж Рейнольдс (1723–1792) – знаменитый английский художник-портретист, создатель «великого стиля» портрета, сделавшего Англию того времени законодательницей мод в этом жанре. . Не знаю, интересует ли вас это?

Я отрицательно покачал головой. В тот момент мои вкусы принадлежали исключительно современным художникам.

– Здесь присутствуют несколько дилеров, – продолжал Филпот. – Двое – из Лондона. Видите вон того, тощего, с поджатыми губами? Это Крессингтон. Он тут хорошо известен. А вы – без жены?

– Да. Она не очень любит распродажи. Да и в любом случае я не очень-то хотел, чтобы она была здесь сегодня.

– О? Почему же?

– Собираюсь сделать Элли сюрприз. Вы не обратили внимания на лот номер сорок два?

Филпот заглянул в каталог, а потом посмотрел в конец зала.

– Гм, тот ящичек из папье-маше для писем и письменных принадлежностей?.. Да, вполне красивая вещица. Один из лучших образцов изделий из папье-маше, какие я видел. И для писем, и письменных принадлежностей – такие ящички очень редки. Маленькие, для ручной работы, просто на столы ставить – такие часто встречаются. Но этот – ранний экземпляр. Никогда еще таких не видел.

Ящичек был инкрустирован мозаикой, изображающей Виндзорский замок [37] Виндзорский замок (Windsor Castle) – официальная загородная резиденция английских королей в г. Виндзоре. Замечательный исторический и архитектурный памятник. Строительство замка началось еще при Вильгельме Завоевателе (William the Conqueror, 1027–1087), в 1070 г. , а по бокам его цвели розы, чертополох и клевер [38] Чертополох и клевер (трилистник) – символы Ирландии. .

– Он в прекрасном состоянии, – сказал Филпот, с любопытством взглянув на меня. – Никогда не подумал бы, что такое в вашем вкусе, но…

– О нет, – ответил я. – Эта штука чуть слишком цветастая и дамская для меня. Но Элли нравятся такие вещицы. У нее день рождения на следующей неделе, и я хочу этот ящик ей подарить. Будет ей сюрприз. Поэтому мне не хотелось, чтобы она знала, что я участвую сегодня в торгах. Но, знаете, я ничего не смог бы подарить ей такого, что понравилось бы ей больше, чем этот ящик. Я в этом уверен. Она будет по-настоящему поражена.

Мы вошли в зал, заняли свои места, и торги начались. Цена столь желанного мне папье-маше оказалась весьма высокой. Оба лондонских дилера, казалось, никак не хотели выпустить его из рук, хотя один из них был настолько опытным и сдержанным, что едва можно было разглядеть чуть заметное движение его каталога; аукционер же пристально за этим следил, неукоснительно соблюдая процедуру. Я купил еще чиппендейловский [39] Томас Чиппендейл (1718–1779) – крупнейший мастер английского мебельного искусства эпохи рококо и раннего классицизма. стул красного дерева, с подлокотниками и резной спинкой, решив, что он будет хорошо смотреться у нас в холле, и невероятного размера парчовые занавеси в хорошем состоянии.